К чему приводит запрет на аборты? Опыт США в книге "Фрикономика"


Депутаты Госдумы хотят лишить женщин права делать аборты в частных клиниках, пишут СМИ во вторник, 19 мая. Елена Мизулина ("Справедливая Россия") и Сергей Попов ("Единая Россия") подготовили проект закона, разрешающий проведение абортов только в государственных медицинских учреждениях и выводящий этот вид медпомощи из системы ОМС и услуг частных клиник. К абортам в государственных больницах у Мизулиной и Попова тоже есть вопросы. Мы публикуем отрывок из книги "Фрикономика" Стивена Левитта и Стивена Дабнера, в котором идет речь о том, что было в США до легализации абортов. Просто в качестве информации к размышлению.


Фото: РИА Новости

За нарушение указанного запрета предусмотрена административная ответственность. Для медработников штраф составит от 150 тысяч до 250 тысяч рублей, для должностных лиц и индивидуальных предпринимателей - от 500 тысяч до 800 тысяч рублей, для юридических лиц - от 500 тысяч до 2,5 млн рублей. В качестве альтернативы штрафу в отношении предпринимателей и юридических лиц предусмотрено приостановление деятельности на срок до 90 суток. Как мы уже отметили, есть в проекте Мизулиной и Попова уточнение касательно абортов в государственных клиниках. По их замыслу, аборт за счет средств бюджета обязательного медицинского страхования может быть проведен только при наличии медицинских либо социальных показаний. Кроме того, в случае принятия предложенных изменений бесплатными останутся только аборты по медицинским показаниям. По оценке авторов проекта, это позволит Фонду обязательного медицинского страхования в год экономить порядка 5 млрд рублей, которые могут быть направлены на поддержку беременных женщин, оказавшихся в трудной жизненной ситуации.

"Оплачивать аборт при отсутствии медицинских или социальных показаний, не направленный на сохранение здоровья и спасение жизни женщины, в современных финансово-экономических условиях - неоправданная роскошь", - говорится в сопроводительных документах.

По словам Мизулиной, "проблема абортов в России, в силу ее распространенности, терпимости общества к абортам, выходит за рамки социальной, правовой, нравственной проблемы и приобретает в условиях демографического кризиса характер национальной угрозы".

А теперь - отрывок из "Фрикономики" и информация о другой угрозе.

"Введение

В котором излагается главная идея данной книги, а именно: если мораль отражает, каким бы мы хотели видеть мир, то экономика демонстрирует, каков он в действительности.

Почему общепринятая точка зрения так часто бывает неправильной… Как "эксперты" - от криминалистов до агентов по торговле недвижимостью и политологов - искажают факты… Почему знание о том, что и как нужно измерять, является ключом к пониманию современной жизни… Что вообще представляет собой "фрикономика"?

Однажды Левитт был приглашен на заседание Society of Fellows - почтенного интеллектуального клуба при Гарвардском университете, который, помимо всего прочего, распределяет стипендии для молодых ученых. При этом чувства, которые он испытывал, были весьма смешанными. С одной стороны, было бы совсем неплохо получить деньги для проведения собственных исследований в течение трех лет и не быть связанным никакими обязательствами. С другой же, ему было неудобно, поскольку он никогда не считал себя большим интеллектуалом и авторитетом для начинающих коллег. Кроме того, собрание проходило за обедом, на котором присутствовали всемирно известные философы и историки. И Стивен боялся, что ему не о чем будет говорить уже к концу первой перемены блюд.
Через некоторое время к нему обеспокоенно обратился один из старших коллег: "Послушайте, мне никак не удается четко определить для себя тему вашей работы. Не могли бы вы сформулировать ее?" Это была простая и вполне обычная просьба, но Левитт был загнан в угол. Он понятия не имел о том, какой была его объединяющая тема, и не был уверен, что она у него вообще была.

Тогда в разговор включился Эмертия Сен, будущий лауреат Нобелевской премии в области экономики, аккуратно сформулировавший тему Левитта так, как он ее видел. "Да, - с готовностью подтвердил Левитт, - это моя тема". А потом второй коллега предложил другую тему. "Вы совершенно правы, - сказал Левитт, - и это моя тема".

И так продолжалось довольно долго, пока в разговор не вмешался известный философ Роберт Нозик. "Сколько вам лет, Стив?" - спросил он. "Двадцать шесть". Нозик повернулся к другим ученым: "Господа, ему двадцать шесть лет. Зачем ему вообще иметь какую-то объединяющую тему? Может быть, он собирается стать одним из тех людей, которые настолько талантливы, что не нуждаются в ней. Ему будут просто задавать вопрос, он будет просто отвечать, и все будет замечательно".

Журнал New York Times от 3 августа 2003 года

Все, кто жил в Соединенных Штатах в начале 1990-х и хоть немного интересовался выпусками новостей или читал газеты, понимают, что значит испугаться до смерти. Всему виной был необычайно высокий и постоянно растущий в те годы уровень преступности. В предыдущие несколько десятилетий кривая преступности напоминала восхождение альпинистов и теперь, казалось, достигла вершины. Убийства из огнестрельного оружия, как преднамеренные, так и в порыве гнева или по неосторожности, стали вполне обычным делом. Это же касалось угонов машин, торговли наркотиками, грабежей и изнасилований. Насилие на улицах американских городов стало ужасным и постоянным спутником их жителей. И ситуация обещала стать только хуже, гораздо хуже. Именно об этом в один голос твердили все эксперты.

Причиной всему был так называемый суперхищник. К тому времени он был повсюду. Он смотрел на вас с первых полос газет и журналов, нагло высовывался из толстых правительственных отчетов. Он имел вид тощего городского подростка, в руках которого был дешевый пистолет, а в сердце не было ничего, кроме жестокости. При этом по стране бродили тысячи таких, как он, что давало повод говорить о поколении убийц, готовых столкнуть Америку в пучину хаоса.

В 1995 году криминалист Джеймс Алан Фокс подготовил для генерального прокурора США отчет, в котором безжалостно и подробно описал ожидаемый всплеск подростковой преступности. При этом Фокс говорил о двух вариантах возможного развития событий: оптимистичном и пессимистичном. Он считал, что при оптимистичном варианте уровень убийств, совершенных подростками, вырастет, по сравнению с прошлым десятилетием, всего на 15%; при пессимистичном же этот уровень должен был вырасти более чем в два раза. "Следующая волна преступности настолько ухудшит положение вещей, - заявил он, - что 1995 год покажется нам детским лепетом".

Остальные криминалисты, политологи и другие подобные им предсказатели давали примерно такой же ужасный прогноз. Согласился с ними и президент Клинтон: "Мы знаем, что у нас есть около шести лет, чтобы уменьшить уровень детской преступности, иначе наша страна будет ввергнута в хаос. И мои преемники не будут говорить речи о прекрасных возможностях глобальной экономики; они будут пытаться сохранить вместе душу и тело людей на улицах этих городов". Короче говоря, на борьбу с преступниками были сделаны немалые ставки. А уровень преступности вместо того чтобы продолжать подниматься выше и выше, вдруг начал падать. Он все падал и падал. И это было поразительно, учитывая несколько интересных аспектов. Дело в том, что падение было повсеместным и затрагивало все категории преступлений во всех концах страны. Оно было весьма существенным и год от года только ускорялось. Кроме того, оно было абсолютно неожиданным - особенно для всех тех экспертов, которые предсказывали обратное.

Масштаб перемен просто захватывал дух. Количество убийств, совершенных подростками вместо того чтобы вырасти на 100% или хотя бы на 15%, как предсказывал Джеймс Алан Фокс, за пять лет снизилось более чем на 50%. К 2000 году общее количество убийств в Соединенных Штатах сократилось до минимума за последние 35 лет. Это же произошло и практически со всеми остальными видами преступлений - от ограблений до угонов автомашин.

Хотя эксперты не смогли предвидеть снижение преступности, которое, по сути, началось еще до их ужасного прогноза, они теперь наперебой спешили объяснить его. При этом большинство их теорий звучали вполне логично. В частности, они говорили, что направить кривую преступности вниз помогло бурное развитие экономики 1990-х. По их словам, сегодняшнему миру и спокойствию на улицах способствовали принятые законы по контролю оружия. Ну и, конечно, не стоит забывать о новых стратегиях полиции, которые привели к снижению количества убийств в Нью-Йорке с 2245 в 1990 до 596 в 2003 году.

Все эти теории были не только логичными, но и обнадеживающими, поскольку связывали спад преступности с конкретными инициативами. Понадобились только лишь мудрые полицейские стратегии, контроль над продажей оружия и повышение оплаты труда. По сути, остановить деятельность преступников оказалось вполне нам по силам. И если вдруг (не дай Бог!) в следующий раз она зайдет так же далеко, мы снова сможем вернуть все на свои места.

Неудивительно, что эти теории эксперты смогли легко и просто вложить в уши журналистов, а затем и в общественное сознание. Очень скоро они превратились в общепринятые точки зрения, которые ни у кого не вызывали сомнений. Была только одна большая проблема: они не соответствовали истинному положению вещей.

Между тем существовал другой фактор, который действительно внес большой вклад в массовое снижение преступности в 1990-х. Его основы были заложены еще двадцать лет назад и связаны с молодой женщиной по имени Норма Мак-Корви из Далласа. Подобно бабочке из сказки, которая махнула крылышками на одном континенте и вызвала ураган на другом, Норма изменила ход событий, даже не желая того. Все, что она хотела, - это сделать аборт. Эта бедная, необразованная девушка двадцати одного года регулярно принимала алкоголь и наркотики. Она уже отдала двух своих детей в приют и в 1970 году обнаружила, что снова беременна. Но в Техасе, как и почти во всех штатах в то время, аборты были запрещены законом. Итак, получилось, что Мак-Корви заинтересовались люди гораздо более влиятельные, чем она. Они сделали ее главным истцом группового судебного иска, требовавшего легализации абортов. Ответчиком в этом иске выступал Генри Уэйд, районный прокурор округа Даллас. Противостояние постепенно набирало обороты, и в конечном счете попало на рассмотрение в Верховный суд США. К тому времени из этических соображений имя Мак-Корви в иске было изменено на Джейн Рои. И вот, после долгих разбирательств, 22 января 1973 года суд принял решение в пользу мисс Рои, разрешив аборты по всей стране. Увы, мисс Мак-Корви/Рои делать аборт было уже поздно. Она родила очередного ребенка и снова отдала его на усыновление. (Спустя годы она отказалась от идеи легализации абортов и стала активной участницей движения против них.) Итак, каким же образом дело Рои против Уэйда через целое поколение сыграло решающую роль в самом большом снижении преступности в истории?

Давайте рассмотрим проблему подростковых преступлений более внимательно. Десятилетия исследований свидетельствуют, что дети из неблагополучных семей имеют гораздо больше шансов стать преступниками, чем все остальные. Кроме того, большинство матерей, пожелавших сделать аборт после процесса Рои против Уэйда, были бедными, незамужними, а то и несовершеннолетними. Делать нелегальный аборт было для них слишком дорого или сложно. Это были именно те женщины, дети которых, если бы родились, имели бы наиболее высокие шансы стать преступниками. Однако, поскольку суд вынес решение в пользу Рои, эти дети не были рождены, что имело необычайно сильный дистанционный эффект. Спустя годы эти нерожденные дети не пополнили собой ряды уголовников и рост преступности остановился. Это значит, что волну американской преступности погасили вовсе не контроль оружия, сильная экономика или новые стратегии полиции. Главным фактором стало то, что "источник" потенциальных преступников внезапно пересох.

А теперь вспомните: сколько раз эксперты по снижению преступности упомянули легализацию абортов, когда излагали свои теории для СМИ? Ни разу".

Комментарии


Подпишитесь на рассылку RUSBASE

Мы будем вам писать только тогда, когда это действительно очень важно