Rusbase


«В России люди не умеют при покупке думать о будущем».
Основательница магазина «Котомка» – о бизнесе на экологичных товарах
«Мы не заставляем менять образ жизни,
но всегда рады помочь»




5 сентября 2019




«Котомка» – магазин в центре Москвы с товарами без упаковки, спешиалти-кофейней и собственным лекторием. Посетители увлеченно выбирают контейнеры из стали, набирают в мешочки нут, покупают шампуни на развес и бамбуковые зубные щетки. Консультант подробно объясняет мне, как пользоваться многоразовыми ватными дисками, а бариста предлагает скидку на напиток в свою чашку. Девушки-подростки пьют кофе и фотографируются на фоне пастельно-розовой лесенки – зоны кафе-лектория.

Основательницы «Котомки» Даша Струк и Катя Сиденко в прошлом году были студентками, а сейчас открыли уже второй совместный бизнес. Шоу-рум винтажной одежды FEFЁLA перерос в пространство осознанного потребления «Котомка». Даша рассказала Rusbase, что такое zero-waste, зачем покупать одежду в секонд-хендах, как прийти к осознанному потреблению и стоит ли переубеждать скептиков.
«Мы продлеваем вещам жизнь»
Дарья Струк
– Как вы с Катей начали заниматься бизнесом?

– Мы с Катей знакомы со школы. Мы основали «Котомку» два месяца назад, но это не первый наш совместный бизнес: год назад мы открыли на Китай-городе шоу-рум винтажной одежды FEFЁLA. Сейчас мы им меньше занимаемся, потому что нет времени, но он существует в магазине «Котомка». Скоро запустим еще один проект – минеральную косметику собственного производства.

В этом году я получила диплом бакалавра в МГТУ им. Баумана по программированию, но решила заняться бизнесом. Первые два года учебы я не пыталась работать по профессии, потому что мне не хватало знаний, а на третьем курсе мы занялись FEFЁLA. Может, когда-то вернусь к программированию, но сейчас оно меня не интересует.

– Как появилась идея создать FEFЁLA?

– Инициатором была Катя: она для себя собирала винтаж. Мы с ней начали обсуждать разумное потребление, да и все, что творится в мире. Мы еще тогда задумались о вреде фаст-фэшн («быстрая мода», когда ассортимент магазинов, в основном крупных сетей, обновляется каждый сезон – Прим. Rusbase), понимали, что это оставляет след в экологии. А потом подумали, почему бы своим друзьям и друзьям друзей не предлагать такую услугу: отбирать винтаж из секондов и блошиных рынков по всему миру и продавать. Вот так спонтанно появилась FEFЁLA.


Если не сказать человеку, что это секонд-хенд, то он вряд ли поймет. Но совершенно нормально, что не всем это подходит.
– Где вы находили вещи?

– Сначала мы ездили в Питер, потом в Лос-Анджелес, в Париж. Сами летали, выбирали и сюда привозили. У нас в шоуруме были консультанты, но выборку мы никому не доверяли.

Мы всегда говорили, что мы продаем не только винтаж. У нас есть вещи, которым мы просто продлеваем жизнь. Потому что наш проект – про разумное потребление. Вот, например, на мне шорты из секонд-хенда. Они шикарного качества, классный материал – я такие никогда не найду в масс-маркете.

– Вы целенаправленно ездили за одеждой в другие города или это была часть путешествия?

– Иногда ездили в путешествие, но, например, в Лос-Анджелес мне нужно было полететь по семейным делам. Я специально задержалась на 4-5 дней, чтобы ходить по секондам, блошинкам, коллекционерам. В Париж я полетела специально за коллекцией. Когда работаешь с винтажом, любая поездка в крупный город превращается в глобальную закупку. Устаешь очень сильно, конечно, это выматывает. За один раз я приводила где-то около 130 единиц.

– Какие были затраты?

– Билеты на самолет, доплата за багаж и попутные расходы. Мы эти затраты раскидывали на 130 единиц, потом свою еще наценку добавляли. Таким образом складывалась цена. Средняя цена у нас 2000-2500 рублей. Иногда на сейле по 500 рублей вещи продаются. Самыми дорогими были коллекционные сумки за 25 000 рублей. Но там ничего не было включено в стоимость. Были сумки Gucci, Louis Vuitton – около 28 000 рублей. Но такие вещи появляются редко.

– Один из аргументов против секонд-хендов – это брезгливость. Никогда же не знаешь, кто носил вещи до тебя, в каких условиях они хранились. Как это преодолеть и как убедить других, если ты сам не брезгуешь?

– Это нормально, мы тоже часто сталкивались с этим. Я вообще не брезгливая, но покупатели, бывает, беспокоятся. В наш шоурум приходили девочки, им все нравилось, они мерили-мерили, а потом говорили: «Ой, а это из секонда?». Ну, конечно, да! Мы стараемся объяснять, что совершенно нормально так реагировать: не всем подходят вещи из секонд-хенда. В селективных шоурумах, где владельцы сами выбирают и продают винтажную одежду, все немного по-другому. Чаще всего одежду ремонтируют и обязательно отдают в химчистку. Если есть катышки – чистят, пятна отстирывают. Вещи должны выглядеть как новые. Если на одежде есть какие-то пятна, которые не выводятся, покупателя должны предупредить.

Если не хочется или нет времени копаться и выбирать, то лучше идти в винтажки. Их сейчас куча в Москве. Если не сказать человеку, что это сэконд, то он вряд ли поймет. А когда мы приезжаем в грязный секонд, там какие-то бабки выбирают, тетки, еще какая-то движуха непонятная, то, конечно, неприятно.




В винтажных шоу-румах одежду чистят и чинят: вещи должны выглядеть как новые

Что такое zero waste
– Как вы от винтажа перешли к «Котомке»?

– Идея «Котомки» зародилась где-то зимой-весной. Мы думали о том, что хотим вести zero waste образ жизни – сокращать отходы и переходить с одноразовой упаковки на многоразовую. Магазинов с экологичными товарами в Москве почти нет, и мы решили открыть такой для себя, для друзей и друзей-друзей. Косметику нашего производства мы должны были начать продавать с открытия «Котомки», но нам не успели сделать упаковку, так что она появится осенью.

Многие не знают, что такое zero waste, но им интересно, поэтому мы задумались о какой-то образовательной истории – лектории, мастер-классах. Для этого нужно больше пространства. А еще мы любим кофе. Так что получилось такая сборная солянка. Мы встретились с шеф-бариста, которые сделали нам классное меню для спешиалти-кофейни в нашем пространстве. А прямо сейчас мы делаем собственную кухню: буду завтраки и веганское меню.

– Какие бывают лекции и мастер-классы по zero-waste?

– Лекции сейчас проходят у нас каждую неделю. Последняя тема у нас была на тему фаст-фэшн. Каждую неделю у нас проходят показы фильмов по экологии, психологии, документалки. Будет лекция про эко-карьеру: что она из себя представляет, как ее построить и возможно ли получить ее без специального образования. Ведет спикерка, которая занимается экологией профессионально: она получила фундаментальное образование и много грантов, у нее своя экошкола.

Мастер-классов еще не было, сейчас только начнем. Можно научиться делать зубной порошок, мыло. Есть мастер-классы по винтажу: надоело тебе это платье – можешь сделать из него юбку, рубашку или, например, мешочек. Мне кажется, людям это нужно, потому что мы перестали что-то делать руками.

– В Москве не так много таких пространств, как ваше. Как вообще обстоят дела с конкуренцией и чем вы отличаетесь от других магазинов?

– Пока никакой конкуренции нет, либо мы ее не чувствуем. Мы отличаемся тем, что позиционируем себя не как магазин, а как пространство, в которое вы можете прийти, выпить кофе, погрузиться в тему zero waste, найти и купить экологичные вещи. Главное отличие – это лекторий, мы позиционируем себя как образовательный проект. Такая небольшая вводная история, которая помогает людям, которые ничего не знают об этом, погрузиться.
Когда я читаю статистику типа «если взять все пластиковые пакеты в мире,
то можно обмотать ими планету несколько раз», то понимаю, зачем нам нужно меняться.

В России ежегодно выбрасывают 70 млн тонн бытового мусора, при этом перерабатывается только 4% отходов.
Среднее время полезного использования, например, пакетов-маек — 12 минут, при этом, по статистике, на переработку попадает лишь 1 пакет из 200.
Из всего пластика, что есть в мусорном ведре, 70 % занимает упаковка.
– У тебя есть представление о том, каким должен быть идеальный zero waste образ жизни? У многих ведь экологичный образ жизни начинается и заканчивается раздельным сбором мусора.

– Идеальным, мне кажется, вообще ничего не бывает. Zero waste – это не про экологию, а больше про сокращение отходов и про переход с одноразовой упаковки на многоразовую. Мы сокращаем не только пластик, но и вообще любые отходы. У меня пока не так, но есть знакомые девушки, которые показывают одну баночку – и в ней все их отходы. Мне пока до этого далеко. К сожалению, у нас мало супермаркетов, которые готовы отдавать что-то без упаковки, и она накапливается. А у нас в магазине без упаковки продается косметика и бакалея.

– А как ты можешь оценить свой образ жизни: на каком ты этапе на пути к zero waste?

– Смотря сколько всего этапов. Сейчас я все, что могла, сократила. Смотрю на наш ассортимент – всем уже пользуюсь. Бутылки у меня нет, но есть термокружка из стали, просто потому что мне не нужна 1000 и 1 бутылка. Бакалея у нас продается без упаковки, но я ее мало ем, больше фрукты-овощи, а их можно в сетку набрать. Но вот что касается мяса или рыбы – тут сложнее. Мясо я не ем, но иногда, так как у меня очень низкое железо и я на работе 24/7, я позволяю себе есть курицу. Хотя вообще-то не очень хорошо к этому отношусь, потому что я знаю, как это влияет на экологию. Я никогда не веганила, но я чувствую, что мне это близко. Я ем рыбу, а это все равно термическая обработка, упаковка, которую тебе придется сортировать, отдавать на переиспользование.

– Как психологически настроиться на то, что это необходимо? Не всем понятно, зачем вообще нужно отказываться от упаковки.

– Переход должен быть спокойный, и надо понимать, что это ваше, что вы хотите в этом направлении двигаться. Можно заменить пластмассовую зубную щетку на бамбуковую – это легче всего. Или ватные диски, так даже удобнее. Я иногда из-за работы не успевала заехать купить, поэтому рада, что появились многоразовые. Закинула в стиралку в любой момент – и у меня есть диск. Мешочками для продуктов тоже несложно пользоваться.

– Говорят же, что больше вреда природе наносят крупные производства, корпорации. То, что мы у себя дома ведем экологичный образ жизни, это очень маленький процент. Как не опустить руки, как не бросить это?

– Уже много десятилетий корпорации ведут себя так, как им вздумается, не заботясь об экологии. Мне кажется, если массы начнут менять сознание, вести себя по-другому, отказываться от продуктов, тогда компании задумаются. Если им нужна прибыль, нужно менять свою политику.

Когда я читаю статистику типа «если взять все пакеты в мире, то можно обмотать ими планету несколько раз», то понимаю, зачем нам нужно меняться. Это ведь история не про корпорации, а про нас.
«Заинтересованность –
это самый главный движок»
– А бывает, что заходят люди и недоумевают, что здесь происходит?

– Конечно, мы же находимся в центре в спальном районе, многие приходят из этого дома, спрашивают, интересуются. Некоторые присматриваются, ничего не берут, но приходят в следующий раз и говорят: «А мы почитали и узнали, что это такое». Есть заинтересованность – это самый главный движок.

– Бывает, что кто-то скептически или негативно реагирует?

– Конечно. Не знаю, насколько негативно, но скептически точно. Но это их выбор.

– Ты чувствуешь разницу в восприятии между нашим поколением и теми, кто старше?

– Если брать, например, поколение моих родителей, то я вижу, что у них это все уже было в Советском Союзе: взять в свой мешочек что-то, взять стаканчик и вернуть его – это ведь не новое. Поэтому да, они с удивлением смотрят, и это чувствуется, особенно те, кто не сидит в инстаграме, в социальных сетях, не пользуется другими платформами, кроме телевидения. Конечно, некоторые люди говорят: «А зачем, а для чего, а вот же есть пластиковые стаканчики или пластиковые пакеты».

– Вы их переубеждаете?

– Не люблю эти переубеждения. Если ты не готов к этому, никто не заставляет. Мне кажется, что даже если человек что-то купит, то он не будет пользоваться – зачем нам дополнительный мусор? Но когда ты видишь, что человек настроен, что он хочет меняться, ты видишь его интерес, то можно ему рассказывать больше, приглашать на лекции, рассказывать не только о товаре, но и о концепции, о том, что можно сделать прямо сейчас. Мы не заставляем, но мы всегда рады помочь.


«Мы разговариваем с нашей аудиторией: люди всегда знают, за что они платят»
– Цена на многоразовые товары заметно выше. Как объяснить покупателю, что вот эта вещь дороже, чем пластиковый контейнер из Ашана, ему нужна?

– В России есть такая проблема: люди не умеют при покупке думать о будущем. Лучше купить дешевую вещь, хоть она и развалится через месяц, чем купить подороже, и она прослужит года два. Мы разговариваем с нашей аудиторией, люди всегда знают, почему они платят такие деньги за это. Что касается мешочков, контейнеров и термобутылок, то тут цена складывается из нескольких показателей. Это бренд производителя, в котором я уверена: из какой стали он производит кружки, в какой упаковке доставляет. К сожалению, производителей сейчас мало, мы получаем товары через дистрибьюторов, есть наценка. Плюс Россия большая – есть еще транспортный расход.

– Возможно ли сделать дешевле? Может, есть производители в России?

– Мы пытаемся сокращать экологический след (это возможно, если покупать продукцию локальных производителей – Прим. Rusbase), но в России очень мало производителей. Мы каждый день ищем, и если что-то отвечает нашим критериям, мы их тестим и продаем.

– А какие у вас критерии?

– Все зависит от товара. Если это, например, щетка, то смотрим, какой у нее ворс. Есть ворс из кактуса. У нас свой цех в Красногорске, который делает нам мешочки, ватные диски и все, что можно сшить. Мы закупаем ткани у российских производителей. Все это шьют из остатков – чтобы не выкидывать.

– Какие у вас были первые вложения в бизнес?

– Ремонт, закупка, плюс наши шеф-бариста должны были сделать нам меню. Был стартовый капитал – 27-28% – плюс деньги инвесторов, которых мы не можем назвать. Мы заработали на FEFЁLA и были какие-то личные сбережения.

– А FEFЁLA была прибыльной компанией?

– Да, причем почти со второго месяца. Мы вложили сначала по 10 000 рублей, я вообще не могла назвать это каким-то бизнесом. Первый месяц мы просто выходили в ноль.

– Какая у вас выручка?

– В «Котомке» мы закрываем месяц по отчетам, и я не могу сказать по выручке, но она около 1 000 000 рублей. По FEFЁLA сложно сказать. Наверное, минимальная выручка была 20 000–30 000 рублей, а максимальная – 200 000–300 000. Там не было никаких больших сумм, винтаж это не та история, на которой можно было много заработать.

– То есть zero waste выгоднее?


– Здесь же не только zero waste, еще кофейня. Здесь другой поток.
«У нас нет жесткого распределения обязанностей: все лезут друг к дружке»
– Как вы с Катей выстраиваете ваши бизнес-отношения и личные отношения?

– Никак на самом деле. У нас нет жесткого разделения, как у некоторых, когда договариваются «на работе мы работаем, личное – потом». Так удачно сложилось – мы умеем поговорить друг с другом. Мне кажется, мы уже просто можем обо всем поговорить, нет неудобных вопросов. Например, если человек считает, что он мало зарабатывает, – Катя, например. Может показаться, что с точки зрения друга это не суперкорректный вопрос. Но мы сразу договорились, что если мы не будем говорить о таких вещах, то нашему делу скорее всего придет конец. Раз мы хотим заниматься всем этим, мы должны разговаривать, даже когда неудобно.

– Как вы распределяете обязанности?

– У нас нет жесткого распределения, все равно все лезут друг к дружке. Но я больше про финансы, она больше про эстетическое. Но я тоже про эстетику, и если мне не нравится фотография или что-то в продвижении, то я говорю. Очень гибкая система.

– Какие у вас планы на будущее?

– Запустить минеральную декоративную и уходовую косметику, запустить сайт, доделать электронные карточки нашим постоянным покупателям, доделать систему лояльности. Экологичную упаковку для нее производят в другом городе, а мы – саму косметику.
©Rusbase, 2019
Автор: Анна Меликян
Фото к материалу: Даниил Примак для Rusbase
Благодарим магазин «Котомка» за локацию для съемок


Анна Меликян