«Когда я убрал свою авторитарную руку, всё стало хорошо»
Как предприниматель с 15-летним опытом в IT запустил мультсериал об инклюзивности «Волк наоборот»


7 мая 2020




«Волк наоборот» — российский мультсериал об инклюзивности, который с раннего возраста формирует у детей культуру принятия людей с особенностями развития. Среди героев — козлёнок на инвалидной коляске с проблемами в коммуникации и травоядный волк, который пытается добиться понимания от окружающих. В проекте приняли участие Чулпан Хаматова, Константин Хабенский и Антон Комолов, озвучившие нескольких персонажей, а также Владимир Кристовский, солист Uma2rman, исполнивший песню Волка. Пилотную серию мультсериала представили в Европейском отделении ООН в Женеве в декабре 2019 года, однако найти её в открытом доступе пока нельзя — команда проекта ищет инвестора и думает о том, чтобы предоставить ему эксклюзивные права на показ.

Автор идеи сериала Евгений Поташник уже более пятнадцати лет работает в IT-сфере и не раз запускал собственные бизнес-проекты, например, интернет-магазин детских товаров и генератор техзаданий для создания сайтов. Сейчас Евгений работает исполнительным директором в компании Quantum Art, развивает финтех-проект и руководит Diversity Studio, которая и создаёт «Волка наоборот».
Мы узнали у Евгения, почему он решил заняться съёмками мультсериала и как смог воплотить свою идею в жизнь, а также о поиске инвесторов, инклюзивности в России и планах на превращение «Волка наоборот» в самоокупаемый проект.
Евгений Поташник
— Расскажите о своём профессиональном пути. Как вы пришли в IT-сферу?
— Ещё в старшей школе, в конце 90-х, я зарабатывал на установке софта. В тот момент я пристрастился к компьютерам, понял, что хочу учиться в IT, и поступил в Бауманку. В университете впервые познакомился с электронной коммерцией с точки зрения технологий, писал на эту тему диплом. И осознал, что не хочу быть программистом — это просто не моё. Зато мне нравилась проектная деятельность — общаться с людьми, изучать чужие бизнесы, автоматизировать их и предлагать решения, то есть представлять интересы бизнеса в digital-пространстве. В 2004 году, после окончания института, я устроился в Quantum Art на позицию менеджера проектов. В процессе работы начал потихоньку касаться продаж и взаимодействия с клиентами, попробовал поменять бизнес-процессы. Начало получаться. Мы ушли от среднего ценового сегмента к высокому. Было много экспериментов, в результате мы стали разработчиками для «Билайн», МТС, ВТБ и других крупных игроков.

При этом у меня всегда был интерес к предпринимательству. Однако я до сих пор работаю в Quantum Art, потому что, помимо денег, это даёт мне возможность посмотреть внутрь чужого бизнеса и привнести туда сильную IT-компетенцию. Наша специализация — сложная высокотехнологичная веб- и мобильная разработка для проектов с высокой нагрузкой и потребностями в безопасности. Например, сайты МТС и «Билайн» — одни из самых высоконагруженных в рунете.
— Какие стартапы у вас были до Diversity Studio и «Волка наоборот»?
«Единая национальная служба "Бюро находок"»
В 2008 году я основал сервис поиска потерянных вещей «Единая национальная служба "Бюро находок"»,. Он хорошо стартанул, в 2009 году мы даже участвовали в фестивале интернет-стартапов «Новая реальность» и получили главный приз в номинации «Развитие интернета в регионах». Проект пошумел в СМИ, у нас были сюжеты на федеральных каналах. Но изменить привычки людей не получилось. Мы живём в обществе потребления, сейчас проще купить новое, чем искать старое. Даже паспорт теперь можно получить за три дня. Возможно, если бы подобную историю запустил «Яндекс», им благодаря маркетингу удалось бы её раскачать.
TZGen
В 2009 году я решил посмотреть на рынок недорогой разработки. У меня родилась идея генератора технических заданий TZGen, в котором можно было получить ТЗ на сайт, интернет-магазин, портал и другие IT-продукты. Пользователи отвечали на вопросы на сайте, писали пожелания по структуре, а TZGen переводил это на технический язык и формировал список требований для разработчиков. Но я в какой-то момент потерял интерес к этому проекту, да и заниматься им не было времени. В начале этого года я закрыл TZGen и отдал доступ к системе друзьям, чтобы они разобрали заказы, которые там висели.
Vamvamvam
В 2011 году мы вместе с Анной Бокшицкой запустили Vamvamvam — купонный сервис для покупки детских товаров. Делали ставку на то, что люди не будут экономить на детях и модель «try and buy» заработает. Думали, что поставщики предложат высокое качество и сервис и найдут клиентов, а пользователи смогут купить хорошие продукты. По факту оказалось, что клиенты иногда получали некачественные услуги и завышенные цены. А ещё в тот момент был рассвет китайских товаров — из Китая завозили всякий хлам, а потом продавали через нас. При этом нельзя сказать, что на этом проекте мы потеряли деньги — скорее, не заработали. Вышли практически в ноль и закрылись.
— Сейчас ваши основные направления деятельности — это Quantum Art и Diversity Studio?
— Не совсем, ещё есть финтех-проект и проект в сфере рекламных digital-панелей для транспорта. В финтех-стартапе мы уже разработали один продукт и начали переговоры с банками. Думаю, что в ближайшие три месяца сделаем первую продажу. Смысл проекта в том, чтобы придумывать для банков интересные небанковские сервисы, которые будут влиять на лояльность аудитории и качество обслуживания, и предлагать им интегрировать их в экосистему. Банки ведь не могут сами заниматься небанковской деятельностью. При этом клиент для них стоит очень дорого, так что они ищут способы получить эксклюзивное предложение для физических лиц, чтобы не мериться кредитными ставками себе в минус. Пока наша гипотеза подтверждается, надеюсь, что скоро мы будем делать первый пилот. Сайта и названия у проекта пока нет, потенциальный клиент претендует на эксклюзив.
— Как родилась идея «Волка наоборот»?
— Мне всегда была интересна зона развития и незнания. Я как-то ездил в Италию и увидел в местном магазине мерч «Маши и Медведя». Подумал, «ничего себе, они зарабатывают даже в Европе. Я тоже так хочу!». И начал размышлять над собственным мультсериалом. Придумал концепцию — решил, что в основе будет «Волк и семеро козлят», потому что братья Гримм давно умерли и авторское право на сюжет уже не действует. Ещё я понимал, что мультик должен быть мультикультурным, чтобы у него был потенциал международного проекта. Вот только я не знал, кому и зачем такой мультсериал будет нужен.

Я прокручивал в голове идею два года, но у меня не было никакого опыта и возможности с кем-то посоветоваться. Потом у меня родился племянник с синдромом Дауна. Я прошёл путь от отрицания и непонимания до кайфа от общения с ним. Более того, увидел, как другие мои племянники и мои собственные дети с удовольствием с ним играют, не замечая его особенностей. Для них он был таким же, как все остальные. Эта идея о том, что любой человек имеет право на счастье и нормальную жизнь, вдохновила меня и срослась с идей мультсериала. В какой-то момент фантазия нарисовала мне картинку-заставку к серии, где дети выстраиваются в ряд для групповой фотографии, и к ним выкатывают персонажа на инвалидной коляске. Я подумал, что так и должно быть.
— Расскажите, в чём глобальный смысл проекта?
— Сейчас скажу мои любимые пафосные слова, за которые меня ругает команда (смеётся).
Хочется, чтобы благодаря сериалу выросло поколение, которое нормально воспринимает инаковых людей. Чтобы они не придавали значение особенностям в коммуникации и внешности, а главную роль играл сам человек и отношения с ним.
Евгений Поташник и режиссёр Ирина Эльшанская (в центре) на конференции ООН в Женеве
Источник: Филантроп
На конференции ООН, где мы презентовали пилотную серию, много говорили о том, что на людей с особенностями развития наконец начали обращать внимание — создавать для них рабочие места и возможности для обучения. Тем не менее, среда вокруг не готова: сотрудники корпораций не знают, как общаться с такими людьми, а иногда даже боятся заразиться синдромом и стараются избегать контактов. Так что нужно более глобальное решение, которое изменит восприятие общества. Чтобы, например, проектируя среду вокруг (здания, интерфейсы и так далее), люди автоматически учитывали, что круг взаимодействующих с этой средой намного шире, чем кажется сейчас.

Мы выступали в конце конференции, и все участники согласились с тем, что формировать отношение к людям с особенностями на уровне ребёнка — правильный подход. Это как раз и может быть глобальным решением.
— Как вы запустили «Волка наоборот» без опыта в анимации?
— После того, как идея окончательно сформировалась, я ещё пару месяцев ничего не делал — не понимал, в какую сторону бежать. Потом нашёл в интернете книгу «Продюсирование анимационных сериалов. Учебное пособие» Бориса Машковцева, главы «Союзмультфильма», и в процессе чтения понял, что мне явно нужен человек из индустрии, который разбирается в создании анимации.

Я начал искать режиссёров и столкнулся с проблемой: было видно, что все приходят в первую очередь за деньгами, а я хотел, чтобы специалист разделял саму концепцию. В какой-то момент одна из команд, с которой мы общались, упомянула в разговоре режиссёра Ирину Эльшанскую. У нас нашлись общие знакомые на Facebook. Меня представили Ире, мы встретились, обсудили идею. Ира сказала, что давно хочет создать социально значимый, масштабный анимационный проект, который стал бы массовым продуктом, а не просто авторской анимацией. Так мы договорились о партнёрстве.

Команду для производства собирала именно Ира. Она работала на «Союзмультфильме», поэтому у неё много контактов в анимационной сфере. Сейчас, куда бы мы не пришли, у неё везде знакомые. Это очень помогает. Благодаря её связям мы смогли показать серию «Союзмультфильму» на их внутреннем творческом мероприятии, где члены команды смотрят анимацию друг друга и дают обратную связь. Мы также вышли на общение с Юлией Осетинской, генеральным продюсером «Союзмультфильма». Она очень заинтересовалась проектом, так что сейчас мы думаем, как можем посотрудничать. Параллельно мы рассматриваем возможности сотрудничества с большими каналами вроде Nickelodeon, где можно сделать софинансирование дальнейшей разработки, и ищем частного инвестора, спонсора.
— Вы уже отсняли пилотную серию, верно? Сколько денег вложили в разработку?
— У нас есть пилотная серия, несколько синопсисов и сценариев для дальнейшей работы. Изначально кто-то сказал мне, что за 600 тысяч рублей можно будет сделать один эпизод. Я обрадовался, решил, что вложу 6 миллионов и выпущу сериал из 10 серий. По факту одна пилотная серия длиной в 11 минут стоила 4,7 млн рублей. Ещё 1,5 млн ушло на маркетинг и пиар.
— Сколько времени заняла подготовка одной серии?
Для меня это больной вопрос: когда я говорю Ире, что хочу сделать сезон за полгода, она отвечает: «ищи другого режиссёра»
— К сожалению, анимацию делают очень долго. Я был в шоке, когда узнал, что производство пилотной серии займёт год. В результате мы уложились в 10 месяцев. Уже после съёмок я познакомился с Артёмом Васильевым, генеральным директором Metrafilms («Три кота»), которому я очень благодарен за инсайты и пояснения различных аспектов отрасли. Артем рассказал, что их производство занимает примерно столько же времени. Для меня это было хорошим знаком: мы уложились в общерыночные параметры.

Сейчас наш прогноз — сделать ещё 23 серии за полтора года (минимальный срок). Когда мы разгонимся и проект встанет на производственные рельсы, можно будет создать несколько параллельно работающих команд. Но в самом начале спешить нельзя, а то появятся проходные, неинтересные серии.
— Сколько человек было задействовано в производстве пилотной серии?
— У нас на проекте работало порядка 70 человек — это аниматоры, сценаристы, режиссёры, художники, продюсеры, звукорежиссёры, композиторы, копирайтеры, переводчики, так как у нас есть версия на английском и русском, и актёры.

Ещё на проекте есть детский психолог, Елена Николова, которая занимается реабилитацией детей с особенностями. Через неё мы пропускаем сценарий и графику, чтобы ребёнок нормально воспринимал мультсериал и считывал суть. Сейчас мультики в основном яркие и динамичные, рассчитанные на клиповое мышление. Дети залипают и даже не понимают, что они посмотрели. Мы сделали «Волка наоборот» менее ярким, однако у зрителя есть возможность вникнуть в диалоги, прожить сюжет.
— К слову о сюжете: расскажите, что происходит в мультсериале?
— Сюжет объединяет три сказки, в которых Волк — главный антигерой. После событий в этих сказках он уехал в далёкое путешествие, и все зажили нормальной жизнью. Но в какой-то момент, во время долгих странствий, Волк решил, что станет веганом и бродячим музыкантом. С этой концепцией он возвращается в деревню, где живут бабушка с Красной Шапочкой, три поросёнка и мама и семеро козлят.

В нашем мире много разных и необычных персонажей, и сюжеты будут строиться вокруг интересных и нестандартных ситуаций, происходящих с ними. Героям предстоит преодолевать сложности в коммуникациях, зависимости, учиться доверию, принятию и многое другое. Мы в том числе хотим поднимать темы, говорить на которые неудобно и неприятно, хотя они очень важны, и делать это с юмором. При этом мы не выделяем нашего «особенного» козленка — он один из. Это важно: мы хотим, чтобы у зрителя появилось понимание, что это обычная, рядовая ситуация — когда рядом есть такой человек (в нашем случае — персонаж).

Ещё я заметил в существующей анимации тренд на то, что все проблемы так или иначе решаются. Например, в «Цветике-семицветике» главная героиня последним лепестком цветка вылечивает мальчика на костылях. В реальности от некоторых болезней и синдромов вылечиться нельзя. Мы планируем честно говорить о том, что не все проблемы можно решить, но это не повод сдаваться.

Плюс мы пытаемся интегрировать в этот мир новые технологии. У нас есть зеркало из сказки про Белоснежку, которое разговаривает голосом Siri, специальные кристаллы — VR-очки, дремучий лес с запретными уголками, символизирующий интернет. Я предпочитаю, чтобы дети знали про технологии. В какой-то момент они в любом случае с ними столкнутся, и чем раньше это случится, тем более эффективно они будут с ними обращаться. А ещё это история про коллаборации: тот же голос зеркала можно будет предложить, например, «Яндексу» и Алисе или другим игрокам рынка, если им это будет интересно.
— Видели ли вы похожие проекты на мультипликационном рынке?
Я не увидел проектов, которые решают похожие задачи не для галочки, а потому что реально хотят что-то изменить.
— В момент создания нашей пилотной серии «Свинка Пеппа» анонсировала у себя персонажа на коляске, но нам показалось, что это больше про толерантность и желание быть политкорректными. Есть мультсериал про Лунтика, частично он про инклюзию, потому что главный герой отличается от других. Но у него нормальные средства коммуникации, он спокойно общается с другими персонажами, его все понимают.

Сейчас над проектом про «отличающегося» персонажа работает «Союзмультфильм» — это «Зебра в клеточку», музыкальный мультфильм «про единство непохожих и про то, как оставаться самим собой». Надеюсь, у них получится сделать это хорошо, потому что чем больше таких проектов, тем лучше. Но пока нам кажется, что мы первые делаем что-то подобное. Если ошибаемся, готовы отдать пальму первенства — у нас нет задачи быть первыми, есть задача обратить на это внимание.

Тем более, что в России рынок инклюзии не развит, эта тема закрыта. Я сам погрузился в неё, только когда у меня родился племянник с синдромом Дауна. За рубежом инклюзивность становится популярной. Так, Барби выпустили инклюзивных кукол с протезами, витилиго, без волос. В мире об этом говорят. В России пока другие проблемы.
— Возвращаясь к работе над мультсериалом: как вам удалось привлечь к озвучке Чулпан Хаматову, Константина Хабенского и Антона Комолова?
Честно говоря, если бы год назад мне сказали, что озвучивать персонажей будут они, я бы не поверил.
— Чтобы всё вышло качественно и круто, нужны были сильные ходы. Мы с командой составили список актёров для озвучки. Решили, что для роли Волка в русской версии нам необходим Константин Хабенский, в английской — Эштон Кутчер. Константин уже озвучивал мультфильмы, так что не составило труда найти его контакт. Мы написали ему на почту, и он почти сразу ответил. Через некоторое время договорились о сотрудничестве и, как только в его графике появилось для нас окно, записали.

В процессе работы мы думали о том, что нам нужно обратиться в фонды, которые поддерживают детей с особенностями развития, за поддержкой и сотрудничеством. Мы вышли на Центр лечебной педагогики «Особое детство», которому понравился наш проект. Он как раз в их фокусе — о принятии и построении такого общества, которое даст возможность детям с особенностями развития обучаться и социализироваться.

Мы с ЦЛП подружились и решили, что будем двигаться дальше вместе. С ними мы выработали концепцию персонажа на коляске с нарушенной речью и моторикой, который разговаривает на языке жестов, больше погрузились в контекст, получили обратную связь, поняли, как говорить и что говорить, то есть подошли к вопросу более фундаментально. И благодаря ним мы вышли на Антона Комолова и Чулпан Хаматову.

До Эштона Кутчера достучаться не удалось, хотя я использовал все связи и возможности. Мне сказали, что в Лос-Анджелесе наш сценарий отдали его продюсеру лично в руки, однако тот отказался брать работу без оплаты. Уже потом друзья подсказали, что надо было написать Кутчеру в публичном пространстве через Twitter — тогда отказать было бы сложнее. А мы использовали только официальные контакты и социальные сети, которые обслуживают агенты. И всё же я пока не оставляю эту идею. Если срастётся, будет отличный пиар.
— А как вы вышли на Владимира Кристовского, который озвучил песню Волка?
— Владимир — друг моих друзей. Я как-то увидел в инстаграме товарища, как он с семьёй на даче у Кристовского поёт песни. Попросил нас познакомить, скинул презентацию, сценарий. И уже буквально через неделю мы всё записали. Сейчас я слушаю эту песню и думаю, что это один из лучших моментов мультсериала. Я и представить не мог, что можно так перевоплотиться и спеть за Волка.
— Чем конкретно вы занимаетесь в проекте, какая у вас роль?
— Моя главная роль — не мешать творческой команде. Я пытался на старте и понял, что получается только хуже.
— Когда я убрал свою авторитарную руку, всё стало хорошо. И ещё интересный момент: когда я смотрел на проект как на бизнес, он вообще не летел. Как только я понял, что важнее всего — социальная составляющая, из ниоткуда начали появляться люди, контакты и возможности. При этом для меня это всё равно бизнес-проект, хочется, чтобы он вышел на самоокупаемость, чтобы мы ни у кого не выпрашивали денег и были самодостаточны. Тогда мы сможем говорить так, как хотим. Собственно, с пилотной серией так и произошло. С другой стороны, мы уже столкнулись с цензурой телеканалов: нам сказали, что наша бабушка в стиле «секс-наркотики-рок'н'ролл» не очень подойдёт для детской аудитории.

В моей ответственности стратегия, финансы, фандрайзинг, сбор административной команды, то есть всё, что не касается творчества, но необходимо для жизни компании. Хотя в творчестве я всё же немного участвую с точки зрения юмора и технологий. Где-то я как родитель торможу сценариста, если он выдаёт какие-то жёсткие предложения. Мы подтачиваем углы, и всё начинает играть другими красками, хотя смысл не теряется.
— Где вы ищете инвестиции, как продвигается процесс? Не представляю, где можно найти финансирование для мультсериала.
— Я тоже не представляю (смеётся). Но зона незнания — это зона роста. Главная задача, которую я поставил пиарщику — создать информационное поле и некий шум, чтобы потенциальные инвесторы и спонсоры встали к нам в очередь. Сначала мы хотели выложить серию на YouTube, залить туда трафик и на фоне этого собрать деньги на Indiegogo. Однако мы поняли, что для этого нужно серьёзно заниматься маркетингом, а ресурсов нет. Да и найти специалиста по маркетингу именно для краудфандинга нам не удалось.

Зато благодаря пиару мы вышли на отделы устойчивого развития нескольких крупных компаний.
Как бы цинично это ни звучало, все компании ищут способ поучаствовать в социальной деятельности, потому что это хороший пиар-механизм. При этом им важно выделиться, а выделяться старыми способами не получается. Для них мы — очень интересный инструмент, потому что доносим фундаментальные вещи и говорим про некий сдвиг сознания, а это долгосрочная история.
Если этот контент распространяется на бесплатной основе, например, в YouTube, то он становится в какой-то мере вирусным, потому что дети имеют свойство смотреть одни и те же серии снова и снова. Так что компании готовы спонсировать производство.

Конечно, мы не предлагаем им интегрировать их продукт в сам сериал. Наши герои не будут ходить в какой-то конкретный банк и ждать в очереди, это выглядит очень неэтично. «Почта России» в таком виде уже интегрировалась в «Простоквашино» и, как мне кажется, собрала негатив. Для меня намного более приемлемый вариант — это указывать перед начальными титрами название компании, благодаря которой серия или сезон были созданы. По-моему это деликатно, читается зрителями и работает намного лучше, чем лого или цвета в самой анимации.

Мы вели переговоры с несколькими банками, которые пока не закончились ничем. Общаемся с одним family office, сейчас готовим финансовое описание проекта. Был потенциальный инвестор, который сказал, что хочет эксклюзивный показ, поэтому мы не выкладывали мультфильм в сеть и просто сделали закрытую презентацию. Я думал, что на ней будет человек 15, но пришло около 100. Все дали качественную обратную связь и остались очень довольны. Но инвестор в результате пропал. Через полтора месяца мы позвонили ему и попросили дать ответ, он отказался. Но концепция эксклюзива осталась.

Хороший инструмент для привлечения внимания — анимационные фестивали. Сейчас мы начинаем активно рассылать по ним мультсериал. Мы также вошли в шорт-лист анимационной премии «Икар» как стартап года и персонаж года.
— Как вы планируете выходить на самоокупаемость, какие каналы будете использовать?
— В анимации есть довольно стандартные варианты монетизации. Я, будучи не из индустрии, разделил их старую и новую школу.
Лицензии на показ и производство мерча
По «старой школе», главные источники дохода — это лицензии на показ и на производство мерча. Соотношение выручки от лицензии и от мерча — примерно 30% на 70%. При этом в России мультсериалы сами платят телеканалам, чтобы их поставили в эфир, потому что все прекрасно понимают, что это нужно для продажи мерча. По сути это некое размещение рекламы. На мировом рынке наоборот: площадки платят производителям контента, потому что на эти деньги контент и создаётся.
YouTube
«Новая школа» — это заработок на YouTube. Мы общались с одним из топ-менеджеров YouTube в России, который сказал, что у нас резонансная тема, и при качественном размещении контента и хорошей аудитории мы сможем претендовать на солидные деньги даже с учётом новых правил площадки (с января 2020 года на YouTube стали недоступны некоторые функции для детского контента, связанные со сбором данных — прим.). Если мы сможем получить нужное число показов, сможем зарабатывать в том числе на этом.
Так что источников много, но нужны внешние инвестиции, чтобы завести этот мотор.
— Есть ли у вас понимание, на какую выручку и маржинальность вы выйдете?
— Мы делаем финансовую модель, которая продвигается с большим трудом, потому что у меня нет опыта в индустрии. Частично информацией делится «Союзмультфильм». Конкретных цифр пока нет, мы в процессе. Но я могу сказать, что «Свинка Пеппа» уже стоит дороже, чем «Аэрофлот», а «Маша и Медведь» отлично продаются за рубежом. Единственное, что меня расстраивает — это срок окупаемости: по общерыночной информации он составляет 6-7 лет. Однако раньше не было такого распространения онлайн-кинотеатров и проникновения YouTube. Так что я — за новую школу. И стараюсь быть оптимистом. Вполне возможно, что этот срок немного сократится за счёт всеобщей диджитализации.
— Какие в целом планы у Diversity Studio? Компания создавалась чисто под «Волка наоборот» или будут и другие проекты?
— Когда мы говорили, что проект делают Женя и Ира, это выглядело очень любительски. Нам нужно было добавить официоза, поэтому появилась идея сделать студию с названием Diversity. Задачей было создать максимально качественный продукт — в сценарии, актёрах, звучании и всём, что мы в него вкладываем — чтобы показать будущему инвестору наш подход. Мне кажется, нам это удалось. Даже трейлер уже о многом говорит.

Если в какой-то момент придёт идея нового проекта, мы выпустим его под брендом Diversity. В рамках производства пилота у нас получился некий конвейер по созданию анимации, на котором можно выпускать и другие продукты.
— Вы лично планируете когда-нибудь полностью сосредоточиться Diversity Studio? Или вам интереснее вести сразу несколько проектов?
— Мне интересно всё. Если бы я мог определиться, уже выбрал бы что-то одно. Так как пока всё получается — почему бы и нет. Если в какой-то момент я пойму, что для полноценного развития «Волка наоборот» мне нужно сконцентрироваться только на нём — я смогу это сделать. Сейчас удаётся выдерживать баланс.
~
©Rusbase, 2020
Автор: Татьяна Петрущенкова
Фото на обложке: vokrug.tv
Фото в тексте: предоставлены героем



Татьяна Петрущенкова