"Я не Charlie": кто и почему не поддерживает акцию в память о погибших журналистах

Люди размещают эту надпись на своих страницах в социальных сетях, выходят на улицы с плакатами, выражая таким образом солидарность с Францией в связи с потрясшими весь мир терактами, в ходе которых, в числе прочего, погибли знаменитые карикатуристы. Однако далеко не все считают такое проявление поддержки правильным - некоторые сознательно заявляют, что они не Шарли.


Фото: http://www.buzzfeed.com/ Участник акции объединил две таблички с надписями "Я француз" и "Я еврей"

Принц Шарль-Филипп Мари Луи Орлеанский, герцог Анжуйский, на своей странице в Facebook высказался против акции "Я Шарли". Он отметил, что желает пойти против эмоционального течения и отделиться от данного движения. По его словам, он никогда не любил эту газету, которая "является обычной бумажкой и презирает все мнения, кроме собственного". По мнению герцога, прикрываясь свободой слова, агрессивное издание позволяет себе провокационные действия, создает ненависть между религиями посредством "якобы юмора", создает обиду и врагов вместо уважения и братства. Герцог Анжуйский подчеркнул, что отказывается принимать участие в республиканском священном союзе про-Шарли, но при этом не проявляет неуважения или непочтительности, а также не хочет обижать память погибших художников. Он, говорится в сообщении на его странице, осуждает варварский акт нападения и выражает соболезнования семьям и близким людям погибших в результате теракта, но осуждает попытку национального единства и лицемерие тех, кто никогда не читал еженедельник Charlie Hebdo. "Почтить память жертв, да. Отдать дань чести Charlie Hebdo, нет", - говорится в сообщении.

Продюсер The Huffington Post Ахмед Шихаб Эльдин написал на своей личной странице в Facebook: "Если бы я был на марше в Париже, я бы вышел с плакатом "Я поддерживаю марш, но осознаю путаницу и лицемерие в этой ситуации".

Представители парижской еврейской общины скорбят о жертвах террориста, захватившего заложников в супермаркете кошерной пищи, но их горе смешано с гневом, негодованием и страхом, потому что они перестали чувствовать себя защищенными во Франции, сообщает издание BuzzFeed.com из Парижа. Многие евреи, пришедшие почтить память погибших к зданию супермаркета, надели кипы, хотя, по их словам, обычно этого не делают.

Некоторые собеседники издания отметили, что рассматривают варианты переезда из страны в США или в Израиль (или знают людей, которые уже поступили подобным образом). Согласно ряду данных, порядка 5000 французских евреев переехали в Израиль в 2014 году. Глава Еврейского агентства (Сохнут) Натан Шарански заявил на прошлой неделе, что порядка 50 тысяч человек обратились в организацию, чтобы узнать о возможностях переезда. "Если Франция не хочет терять своих евреев, ей необходимо проснуться", - заявил один из собеседников BuzzFeed.com.

Многие евреи были возмущены тем, что французские власти сосредоточены только на гибели журналистов и полицейских в Charlie Hebdo, но никто не обращает особого внимания на смерть четверых евреев от рук террориста. Как отметили некоторые собравшиеся, кроме евреев, почти никому не было дела до этих смертей.

Реакция американских СМИ и скепсис относительно свободы слова

Особого внимания заслуживает реакция американских СМИ. На следующий день после трагедии европейские издания публиковали карикатуры Charlie Hebdo, а многие американские СМИ этого не сделали. Они, разумеется, сочувствуют семьям погибших карикатуристов, уважают их работу, но в целом довольно скептически настроены по поводу вопроса свободы слова (особенно в США).

В материале издания The New Yorker говорится о том, что западные общества в данный момент не являются тем раем скептицизма и рационализма, каким они себя считают. Как европейская, так и американская истории изобилуют эпизодами с попытками контролировать свободу мысли и слова, которые рассматриваются как основополагающие опоры этих самых западных обществ (начиная с охоты на ведьм, пыток за ересь и неутомимого труда европейских инквизиторов, заканчивая осуждением критиков освободительной миссии в Ираке).

"Карикатуры Charlie Hebdo часто были направлены против мусульман, и это было определенной радостью - попирать исламский запрет изображать пророка Мухаммеда. Это делалось в политических целях. Журнал публиковал и карикатуры на тему христианства и иудаизма, и это выражало его готовность обидеть всех. Однако в последнее время издание сосредоточилось на расистских и исламофобских провокациях", - говорится в статье. Автор отмечает, что события разразились на фоне уродливого колониального прошлого Франции, на фоне того, что в стране большой процент мусульманского населения, подавления ряда исламских выражений культуры, вроде ношения хиджаба. В статье автор рассуждает о понятии свободы и о том, что во Франции оно не равно для всех.

"Масштаб, интенсивность и манера солидарности, которые мы наблюдаем сейчас, показывает, как легко западные общества могут сосредоточиться на радикальном исламизме как на реальном и единственном враге. Это мешает обратить внимание на другие ужасные вещи, происходящие в мире: похищения и убийства людей в Мексике, сотни детей (и десятки журналистов), погибших в секторе Газа, междоусобные войны в Центральной Африке", - пишет автор материала.

Колумнист The New York Times Дэвид Брукс написал: "Журналистов Charlie Hebdo справедливо считают мучениками, но давайте посмотрим правде в глаза: если бы они попытались издать свою юмористическую газету в любом американском университетском городке, они не продержались бы и 30 секунд. Студентов и преподавателей обвинили бы в ненависти, администрация урезала бы им финансирование и закрыла бы их". Брукс отметил, что некоторые поддерживают оскорбление взглядов исламистских террористов во Франции, однако они куда менее терпимы, когда их собственные взгляды оскорбляются на родине. Он вспомнил истории в университетах в Иллинойсе и Канзасе, когда профессоров уволили из-за "христианских вопросов".

"Это подходящий момент: мы так огорчены смертью журналистов в Париже, и стоит выработать менее лицемерный подход к нашим собственным противоречивым фигурам сатириков", - пишет Брукс.
"Нет, мы НЕ Charlie (в этом-то и проблема)" - с таким заголовком вышла статья на сайте OpenDemocracy.net. "Отрадно и политически целесообразно утверждать, что на "нас" напали, потому что "они" не могут справиться с нашими свободами, в том числе, со свободой слова. Теракт в редакции французского журнала Charlie Hebdo, унесший жизни десяти журналистов и двоих полицейских, ужасен сразу на нескольких уровнях. Общая реакция на него была такой, какую мы слишком часто видели ранее, например, когда в 2004 году был убит голландский режиссер Тео Ван Гог, или после террористических атак 11 сентября 2001 года. Политики использовали эти атаки, чтобы похвалиться демократически совершенным и свободным обществом, которое они возглавляют", - говорится в статье. "Сегодня Facebook и Twitter полны заявлений "Я Шарли" и "Мы все Шарли". К сожалению, мы не Шарли. Или, вернее, за редким исключением, мы не Шарли, и это главная проблема либеральных демократий во всем мире".

Далее в статье автор приводит три причины, почему "мы не Шарли", а также почему это является проблемой. Во-первых, очень многие поклонники сатирического еженедельника являются новыми и "селективными". Во-вторых, многие люди "не Шарли", потому что они полагают, что политические дебаты должны быть "цивилизованными" и не должны никого расстраивать. Проблема в том, что "цивилизованность" является довольно скользким понятием и для разных людей означает разное. И в-третьих, многие "не Шарли", потому что они боятся: очень многие никогда никого не критиковали открыто, даже среди многих профессиональных критиков, интеллектуалов и юмористов самоцензура все чаще и чаще становится нормой (особенно что касается тем, связанных с исламом и мусульманами). Автор надеется, что после трагических событий в Париже либеральные демократы будут двигаться в конструктивном ключе и не станут ущемлять свободу слова под прикрытием антидискриминационных законов.