Мнения / Стартапы

«О чём говорить, если у нас десятилетиями понятие «предприниматель» было чем-то постыдным...»

Объясняем, что такое стартап-скептизизм.

26 января 2017, 13:35

Илья Пестов, директор по маркетингу Statsbot, рассказал, в чём разница между нашей бизнес-культурой и тем, что происходит на Западе. Он сравнил «наше» и «их» восприятие новых технологий и пришёл к выводу, что это называется «стартап-скептицизм».

Почему в нашем обществе столько злорадства?

Яндекс выпустил браузер, который сегодня имеет весомую долю рынка, а его называли бессмысленной и банальной копией Google Chrome. Анонс «Мой Офис» — дешёвая реплика продуктов Microsoft и очередная попытка создать отечественную операционную систему. YotaPhone стал кладезем для сатиры. Про автопром и бытовую технику я, вообще, молчу.

Если постоянно рассуждать вышеописанным категориями, то и iPhone не был бы инновацией.

Хочу подчеркнуть, что я не высказываюсь против здравой критики, наоборот. Я говорю об уровне восприятия нами любой попытки созидать, о бесконечной погоне за несуществующими идеальными конкурентами. Удивительным совпадением и своего рода дополнением к моим мыслям стала заново переопубликованная запись 2013 года Михаила Токовинина на Facebook. С его позволения приведу пару абзацев:

«Провинциальный синдром – это, прежде всего, устойчивая и не требующая обоснований вера, что все самое лучшее оно «там», а «тут» если и есть что-то приличное, то оно всё равно хуже. Проблемы начинаются тогда, когда этот синдром переходит в более типичную для нас параноидальную стадию. Когда мы уже не можем трезво оценивать себя. Когда всё, что у нас – плохо.

Мы перестаем ценить тех, кто думает своей головой, зато превозносим других, способных тупо копировать и хорошее, и плохое. Мы уже не можем лавочку во дворе поставить, не сверившись с воображаемым «западным стандартом». Но самое страшное, мы обрекаем себя на постоянное отставание. Мы больше не можем сделать ничего лучше. Мы мечтаем сделать хотя бы так же».

Провинциальный синдром существует

Однажды я даже видел комментарий подростка, который мечтал о том, чтобы поскорее исчез «долбанный русский», и говорил, как будет хорошо, если весь мир заговорит на английском. Критиковать — это любимое дело. Если один раз попался водитель из Средней Азии в Яндекс Такси, то это событие сопровождается пламенными речами в соцсетях и высказываниями в пользу Uber. Только не о таких буйных говорил Высоцкий.

Все хотят ориентироваться на запад, но вы хоть раз видели гневные комментарии на ProductHunt? Ценные советы вроде: «За деньги это никому не нужно» или «Ору с лендинга, наймите дизайнера».

В России отсутствует венчурный рынок, а в долине успешно продают ожидания. Так, не этот ли сгусток негатива, рассевающий скепсис повсюду, и есть проблема?

Прошу не воспринимать моё наблюдение в абсолютных значениях. Потребительские привычки у нас и на Западе имеют колоссальную разницу.

Мы совершаем покупку только после осознания необходимости приобретаемого предмета или услуги. В Америке осознание потребности в покупке или ее отсутствие зачастую наступает после момента оплаты.

Цена и благосостояние у нас и у них играют важную роль, но многолетнее капиталистическое мышление иначе воспитало культуру потребительства в их менталитете.

Миллион долларов за выходные

Мой личный опыт мало кому интересен, ведь я россиянин. Поэтому предлагаю обратить внимание на мощный идейный рупор – Голливуд. Недаром Сэт Макфарлейн в одном из эпизодов «Американского папаши» высмеивал абсурдность покупки электрической ложки, где единственной мотивацией персонажа было «поддержать экономику США».

Также начальник главного героя фильма «Уолл Стрит: Деньги не спят» потребовал от него [от главного героя] прогулять миллион долларов за выходные под тем же лозунгом.

У нас всё наоборот

Я большой патриот, но если не брать во внимание гегемонию доллара, ФРС, МВФ и долги, то это мышление – сильная черта их экономики, которой я завидую. Именно отсюда вытекает «американская мечта», их бизнес-культура и лучший в мире инвестиционный климат.

Возвращаясь к покупкам и западному формату потребления, стоит отметить, что наше общество намного сдержаннее. Это следствие истории и многолетняя пропаганда идеи «от каждого по способности, каждому по потребности».

В книге Егора Гайдара «Гибель империи» говорится о том, что номинальное благосостояние вступило в сильное противоречие с реальным — деньги были, но на них нечего было купить.

Удивительный факт плановой экономики свидетельствует о том, что в СССР преобладала культура накопительства. Осознавая сложившиеся уклады, я не стремлюсь говорить о привычке покупать во благо экономики. Просто будьте хотя бы чуточку лояльнее, осознавая наше бремя в истории.

Если бы не крах Российской Империи

Первая в мире двухцилиндровая вакуумная паровая машина, именуемая «паровоз», была изобретена Иваном Ползуновым в 1763 году. На испытаниях машины, которые состоялись в Барнауле присутствовал Джеймс Уайт. В результате он оказался автором этого гениального изобретения.

В 1801 году крепостной изобретатель Ефим Артамонов на Нижне-Тагильском заводе построил первый двухколесный цельнометаллический педальный самокат. А в 1818 году патент на изобретение велосипеда выдадут немецкому барону Карлу Дрезу. Александр Попов или Гульельмо Маркони? Ладыгин или Эдисон? Продолжу — Елисеев, Абрикосов, Чичкин. Какие масштабы были бы у Ашана, Tesco или Wallmart, если бы не крах Российской Империи?

В начале XX века Россия была крупнейшим производителем дизельных двигателей, а словосочетание «русский дизель» было нарицательным, подобно ксероксу для копировальных машин. Изобретения вроде предшественников DolbyDigital и видеомагнитофона принадлежат американской компании AMPex, которую основал полковник царской армии Александр Матвеевич Понятов. Перед входом у каждого офиса корпорации росли две берёзки. И подобных примеров множество.

История повторилась вновь

Распад СССР почти полностью разрушил фундамент и потенциал отечественных наработок в тех или иных областях. Воспитываясь под лозунгами коммунизма, никто не был приспособлен к рыночным условиям и западной глобализации.

Тем не менее только у нас есть свой поисковик и свои социальные сети. У нас, у которых десятилетиями понятие «предприниматель» было чем-то постыдным. Это феномен. И это лишь первое, что мне пришло в голову.

Да, у нас иная ресурсная база и долгосрочность перспектив инвесторского мышления, но к начинаниям надо относиться благосклонно. Грубо, неуважительно и просто неправильно думать, что мы не можем или у нас будет не так. Тем не менее если вы не хотите пользоваться продуктом или услугой ваших соотечественников — не пользуйтесь.

Но не создавайте антирекламу, подумайте о национальном брендинге.

Меньше негатива и скепсиса — лучше инвестиционный климат — больше успешных бизнес-историй. А деньги в экономике подобны воде в природе, как бы банально это ни звучало. Большое спасибо за внимание.

Проект Stanislavsky Ventures ищет 15 компаний из Москвы, которых 5 месяцев будет бесплатно готовить к осенним международным стартап-конкурсам и конференциям. Заявки принимаются до 16 мая 2017, старт программы подготовки — в июне. Узнайте подробности и подайте заявку по ссылке.

Материалы по теме: