Конец золотой лихорадки стартапов

За 15 лет карьеры венчурным капиталистом я видел всю конъюнктуру рынка, которую только можно представить. Я начинал с Insight Venture Partners в 2000 году. Тогда рынок акций достиг исторического максимума, а IT-компании то и дело получали частную и публичную оценку стоимости. На фондовых рынках в изобилии водились деньги, скорость затрат в стартапах была оголтелой, а золотая лихорадка находилась в самом разгаре. Инвесторы были на каждом углу, желая урвать себе лакомый кусок пирога.

Все мы знаем, чем это закончилось.

В 2006, когда я основал OpenView Venture Partners, рынки едва оклемались от кризиса 2001 года, инвестиционный капитал начал снова утекать в венчурные фонды и IT-стартапы. При наличии хорошей идеи и сплочённой команды стартапы могли рассчитывать на рост капитала. Последствия 2000 года сгладились, но не сильно.

Читайте по теме: 8 критериев качественной оценки рынкаЗатем наступил 2008 год. И все мы знаем, чем это закончилось.

Что мы имеем на сегодняшний день? Хотя за последний год со времени 2000 года IT-инвестиции и активность венчурных фондов вышли на высокий уровень, создаётся ощущение, что мы оказались на краю гибели. Эйфория от оценки стоимости пошла на спад. Число IT-стартапов вышедших на IPO, снижается (а те IT-стартапы, что стали публичными, в основном не эффективны). Волатильность на более широких рынках порождает неопределённость.

Совокупность этих факторов говорит о возможном появлении ещё одного технологического пузыря, но вряд ли мы повторим ситуацию 2001 и 2008 годов. Вместо этого наблюдается тенденция в сторону инвестиций с высоким риском, в силу их рентабельности и других экономических факторов. Для многих такая тенденция — предвестник кризиса. В моём представлении, она может положительно отразиться на IT-cфере и индустрии венчурных фондов в целом.

Жадность и страх

Прежде чем объяснить свою точку зрения, я считаю, что важно разобраться в двух движущих силах, которые чаще всего влияют на взлёты и падения в финансировании IT-сферы, оценку стоимости и скорость затрат в стартапах. А именно: о жадности и страхе.

Читайте по теме: Как я собрал $400 тысяч за две недели от 61 инвестора на AngelList. Часть I

В благоприятные периоды, когда неопределённость и нестабильность макроэкономики минимальны, эйфория порождает жадность. На бизнес с высокой степенью риска находится больше набитых карманов. В такой обстановке в распоряжении инвесторов появляется больше денег, они охотнее соглашаются на инвестиции с высокой степенью риска. В результате предпринимателям становится намного проще (и дешевле) приобретать и тратить капитал.

А почему бы и нет? Если капитал дешёвый, при вложении в бизнес возникает шанс экспоненциального роста, почему бы «не прожечь» эти деньги? Такой подход ничем не отличается от бережливых людей, которые таким же образом распоряжаются финансами в периоды низких процентных ставок и сильного экономического роста. Когда капитал дешёвый, а рыночные возможности высоки, можно одолжить деньги на масштабные приобретения, и инвестировать средства в сферы, которые в перспективе могут хорошо окупиться. (Стоит уточнить, что я говорю о вложении большого капитала с хорошими финансовыми возможностями, а не о пресловутом займе и его растрате в любой момент).

В неблагоприятное время — в 2001 и 2008 году — нестабильность и неустойчивость породили страх, который создал иную экосистему. Фондовые рынки стали более консервативными (некоторые полностью заморозились), что естественным образом увеличило цену приобретаемого капитала. Венчурные фонды стали избирательными в плане инвестиций, а условия сделок — менее выгодными для основателей компаний.

Читайте по теме: Как я собрал $400 тысяч за две недели от 61 инвестора на AngelList. Часть II

Для стартапов с устойчивой экономической моделью на рынке с небольшой конкуренцией такой расклад приводил к незначительному снижению роста, но положительно влиял на организационную эффективность. В стартапах со слабой экономикой или моделью роста, которые зависят от быстроты затрат на приобретение пользователей и валовой прибыли, страх на рынке капитала может оказаться губительным.

Где же мы сейчас?

В финансовом мире феномен приливов-отливов называют инвестициями с высоким и низким уровнем риска (risk-on, risk-off investing), и это порождает стадное поведение.

По-моему, нет сомнений в том, что сейчас венчурные фонды и технологический мир переходят от жадности к страху (или от высокого риска — к низкому). Оценка компании приходит в норму. Все меньше IT-стартапов становятся публичными. А «туристические» венчурные фонды — хеджфонды, менеджеры, управляющие активами, и корпоративные венчурные группы, которые балуются техническим венчурным капиталом, когда условия рынка благоприятны, — возвращаются домой.

Кроме того, есть несколько макроэкономических факторов, которые порождают неопределенность на рынке и, таким образом, снижают энтузиазм вокруг рискованных инвестиций. В частности:

• Замедление роста в Китае. Эта ситуация по цепочке затронула весь мировой фондовый рынок и вызвала беспокойства по поводу волатильности.
• Размеры процентной ставки остаются низкими, и возникает постоянный страх, что так долго продолжаться не будет.
• Товары падают в цене, но рынок акций не взлетает.

В совокупности все эти факторы создают на рынке предпочтения к менее рисковым вложениям. При этом снижается аппетит инвесторов на сделки с неявными шансами на окупаемость. В скором времени инвесторы откажутся от стартапов со слабыми экономическими моделями, которые раньше для получения фантастически высокой оценки стоимости полагались на эйфорию инвестора и динамику IT-индустрии. Из-за этого некоторым стартапам станет сложнее приобретать изначальный капитал, который нужен для того, чтобы протестировать и доказать ценность своей идеи.

Однако для некоторых эта тенденция — не такая плохая новость.

Для стартапов, которые изначально создавались с оглядкой на то, что будут развиваться и в трудные, и в благоприятные периоды, мало что изменится. Фокус и дисциплина позволят оградить бизнес от взлётов и падений рынка. Если рынки капитала всерьёз движутся в сторону менее рискованных стратегий, то такие институты просто подстроятся.

Например, стартап с устойчивой экономикой может постепенно сократить инвестиции в развитие продукта или маркетинг и упорнее работать над увеличением валовой прибыли. В итоге, как бы иронично ни звучало, рентабельность сократит потребность в привлечении капитала со стороны.

Читайте по теме: Из-за кризиса стартаперы стали умнееТо же касается индустрии венчурных капиталов.

Для венчурных фондов, которые придерживаются этики рациональных инвестиций, не поддаются соблазну и не идут на поводу у толпы или моды на сделки с высоким уровнем риска, такая нестабильность на рынке не вызывает беспокойства. Иногда она даже оказывается выгодной.

При отсутствии риска инвесторы-туристы забирают деньги из венчурных фондов, а предприниматели остаются с основными инвестиционными группами, которые глубоко понимают нужды их компании, задачи и возможности. В этой среде используемый капитал оказывается выше по качеству, а стоимость, которую он создает, увеличивается. Да, мало компаний выходят на IPO на таком уровне, но те, что выходят, становятся более жизнеспособными, то есть более привлекательными для инвесторов.

Так закончилась ли золотая лихорадка? Не совсем. Она просто затихла. В конце концов, рынок цикличен. Когда оценка придёт в норму и дисциплинированные инвесторы будут вливать деньги в дисциплинированные компании, это окажет положительный эффект на более широкий рынок. Догадываетесь, что случится потом?

Всё правильно: массовый наплыв рискованных сделок. Когда он наступит, инвестиции снова будут литься рекой, вернуться спорные экономические модели, скорость затрат повысится, а ажиотаж вокруг оценки стоимости возобновится.

Об авторе: Скот Максвелл — основатель и старший управляющий партнёр в OpenView Venture Partners, венчурной софтверной В2В-фирме.

Источник.