«Я не понимал, как буду жить на меньшую зарплату, но согласился» – кипер московского зоопарка об увольнении

Подхожу к рабочему месту, а меня уже ждут

Моя должность называется кипер (от «keep» – заботиться) , я работаю с человекообразными приматами. Кипер должен быть чутким и внимательным к своим подопечным, понимать состояние животного и определять, что ему в данный момент необходимо. Я приезжаю в зоопарк рано утром, прохожу КПП и направляюсь к вольеру с человекообразными приматами.

Приветствую своих подопечных, кто-то меня ущипнул, кого-то я. И даже если с утра я встал не с той ноги, здесь это очень быстро забывается. Смотришь вокруг: львы, медведи, волки, тигры – будто ты и не в Москве вовсе, а где-то в природном заповеднике далеко от цивилизации. Никакой суеты мегаполиса. Работой это назвать язык не поворачивается. О каждом день здесь, если не происходит каких-то экстренных ситуаций, я могу сказать: «Идеальный!».

«Обезьяны – это Кирилл, Кирилл – это обезьяны»

Найти общий язык с питомцами – дело не легкое. Четыре года назад, когда я только пришел, меня знакомили с подопечными буквально водя за руку: «Обезьяны – это Кирилл, Кирилл – это обезьяны». Последние реагировали в основном агрессивно.

Например, гориллы – групповые животные, главный самец защищает своих от всего, что ему покажется опасностью. Наш самец, зовут его Визури и весит он 220 кг, увидев меня, разбегался метров на пять, поднимался на ноги и всем весом ударялся кулаками в решетку. Поскольку здание наше построено в 1995 г. я немного терялся, надеясь, что решетка 22-летней выдержки не упадет вместе с ним на меня и не придавит.

Я понял, что уже не уйду из зоопарка, когда Визури сначала стал разрешать самкам брать от меня еду, а потом ко мне без присмотра стали отпускать детёнышей. Момент, когда ты чувствуешь, что животное тебя приняло, и дает тебе больше прав, чем две недели назад, а потом и еще больше не сравнить ни с какой тринадцатой зарплатой.

Это неповторимое ощущение, ради которого стоит приезжать сюда каждый день. И я приезжаю. Не на работу, а во вторую семью, к своим близким, которые возлагают на меня какие-то надежды, которые могут так же быть с утра не в настроении, наорать, плюнуть или еще что.

Воровство на моей работе – это нормально

Обезьяны часто воруют для обмена. Если найдется щель под решеткой, в которую можно затянуть шланг, веник, совок или еще что – они утянут. Потом, в зависимости от ценности, происходит обмен, у нас существует целая программа. Шланг – это 10 из 10. Потому что из-за шланга больше всего волокиты: отключить воду, снять конец, уходящий в систему сантехники, чтобы не рвануло кран – максимальный рычаг воздействия.

Еще я приметил, что есть животные, которые ловят тебя в качестве элемента игры. Он тебя поймал-отпустил, ты его. Бывает, что тебя схватили за футболку, и чтобы освободиться, приходится ее оставить в вольере. А есть те, кто действуют через агрессию.

Один самец, уже барнейских орангутанов, который по сегодняшний день дико ревнует своих самок ко мне и при каждой возможности пытается мне навредить. Я стараюсь меньше всего с ним работать, потому что для животного это огромный стресс, и он действительно опасен.

Неординарные ситуации. А что необычного у вас работе?

1. А магнитик привёз?

Когда кого-то из нас долго нет – болеет или в отпуске, а потом он возвращается и утром приступает к работе, все обитатели вольера бросают свои дела, садятся вдоль решетки и смотрят на него. Мы называем это вопросом: «Привёз ли магнитик». Они привыкают к нам и замечают наше отсутствие. Однако скучают они или нет – я не знаю.

2. У нас у всех появился ребёнок

У нас есть скандально известная самка орангутанга по имени Личи, которая за свою жизнь родила несколько детей, и каждого подбрасывала под решетку смотрителям, потому что не хотела иметь дело с тяготами материнства. Два года назад она родила Мими. Мы нашли ее утром: малыш весом 286 гр, которого нужно было кормить молочной смесью, разводя ее каждые 1,5 часа, с которым нужно спать, держать на теле и многое другое.

Все, у кого были дети, поймут меня. С нуля мы вели Мими до возраста двух с половиной лет. Свободного времени не осталось ни у кого. Мы даже перестали в обиходе использовать слово «выходной». Но никого это не расстроило, ведь у нас появился ребенок.

Почему зоопарк?

До московского зоопарка я девять лет работал в крупной компании на хорошей должности. Я ходил на работу по графику: восемь часов в день, пять дней в неделю, нажимал на кнопки, обучал других это делать. На солидную зарплату покупал дорогие вещи, ездил на хорошей машине. Но совершенно не любил это дело: меня всегда тянуло к животным.

Я не пошел учиться на ветеринара, потому что не имею склонности к точным наукам. Вместо этого я решил зарабатывать деньги, а в свободное время помогать муниципальным приютам. Этого оказалось мало, и когда я узнал, что московскому зоопарку нужны волонтеры, я понял, чего хочу. Я проработал около месяца в этой должности, после чего мне предложили штатное место.

Я не понимал, как буду жить на меньшую зарплату, но все равно согласился, а сейчас и вовсе перестал задумываться о каких-то социальных вещах, как карьерный рост, отпуска, рабочие смены, надбавки. Мне так хорошо и спокойно, что ни машин, ни дорогих вещей мне не нужно. Любимое дело не обречет вас на бедность, вы просто будете жить по-другому. А ваше понятие успеха, скорее всего, станет отличаться от общепринятого.

Мы слишком много думаем. Мы пытаемся пошагово прописать все действия, учесть все «а что если», но это бессмысленно. Более того, мы рискуем упустить единственно важный шанс. Если вы созрели для перехода в новую деятельность или нашли дело по душе – пробуйте. Потому что ничем нельзя окупить отказ от своей мечты.