Как западные инвесторы относятся к российским стартапам

Мы решили преобразовать проект Венчурной ярмарки на новом уровне, создать его на постоянной основе. Круглые столы, семинары, подготовка стартаперов будет постоянной. За три месяца мы подготовим документы и к осени представим продуманный проект. Это, безусловно, инициатива федерального уровня

Конкурентоспособность команд из Татарстана достаточно высокая и объясняется это, в первую очередь тем, что татарстанская инновационная экосистема очень сильно интегрирована в международную. Приезжая в Казань компании получают уникальные возможности нетврокинга с международными экспертами, а через наши программы акселерации могут попробовать себя и на глобальном рынке. Существует множество историй успеха локальных компаний на международных рынках: Lingualeo, MetaQuotes, 10tracks-Music Science и другие. — Есть ли динамика развития российских стартапов на международном рынке? Как вы ее оцениваете? Конечно, есть развитие, но не взрывной эффект. Кажущийся стартапам большой российский рынок ориентирует многих только под бизнесы связанные с локальным рынком или моделью грубого копирования западных и азиатских успешных кейсов. Вместе с тем мы видим большой потенциал экспортоориентированных проектов в ICT и индустриальных инновациях и стремимся выстроить системную работу по их развитию на внешних рынках с помощью наших партнеров в Европе и Кремниевой Долине.

Впервые я был в России в 2011 в рамках Tech Tour Russia, и если мы посмотрим на ситуацию, которая происходит с российской венчурной индустрией сейчас, то можно заметить значительные улучшения. Причем не только в Москве, но и все больше в регионах. Например, Казань стала таким центром инноваций, которых сейчас 3-4 в России, помимо Москвы.

— Каких навыков больше всего не хватает российским предпринимателям? Каждый случай нужно рассматривать индивидуально, но если говорить о тенденциях, то у российских команд очень плохо с английским языком, хотя они и жаждут общаться. С другой стороны, обычно все, что они хотят сказать — объективная правда. Это видно на контрасте коммуникации в США, где команды страдают от чрезмерной презентации своих разработок. — Мешают ли эти проблемы с языком российским компаниям завоевывать глобальный рынок? Пока вы находитесь в русскоговорящей среде — это не проблема, но когда вы пытаетесь завоевать зарубежные рынки, язык становится барьером. Это, по крайней мере, тормозит развитие, ведь вы не можете общаться напрямую с инвесторами или партнерами. Я консультировал несколько компаний, которые решили почти все свои проблемы, просто выучив язык и став частью международной экосистемы.

Создавая сервис или приложение в России, нужно думать дальше горизонтов одной страны. В Ирландии мы обязаны мыслить глобально, ведь наш рынок очень и очень мал. Так для себя я задумывал выход на американский рынок, самый крупный в мире. Основатель должен думать: «Если это работает в России, может ли это работать в Европе или Америке?». И все должно работать особенно в IT, ведь интернет не знает границ и это один глобальный рынок.

Я провел достаточно много времени в России и Европе и каждый раз, я вижу, как российские стартапы становятся лучше. Я думаю, что это закономерно — в свободном доступе множество книг, блогов и видео по этой теме. В среде с каждым годом появляется столько знаний, что легко увидеть прогресс. В США все иначе. Если посмотреть на Кремниевую долину, то 16 лет здесь накапливались знания и глубокая экспертиза, поэтому мне кажется, бессмысленно сравнивать стартапы Долины, скажем, с компаниями из России или Германии. В первую очередь потому что экосистема здесь не столь зрелая, нет такого количества историй успеха по сравнению с Кремниевой долиной. Но я действительно вижу большие изменения: появляется больше экспертов, лидеров рынка. Прогресс определенно есть. Правда, нужно уточнить, что я имею в виду серьезный прогресс стартапов, но в меньше степени у инвесторов. Есть, конечно, исключения, как фонд Pulsar Venture в отношении западного мышления и инвестиционных практик. Однако большинство фондов России и Европы не столь искушенные, очень консервативные и развиваются не так быстро, как стартапы.

Традиционно российские команды высоко ценятся за все, что связано с техническими, инженерными навыками или программированием. С другой стороны, первое время инвесторы опасаются, что что-то пойдет не так в части маркетинга.

В России много одаренных команд, мне это чем-то напоминает Южную Корею или Израиль. С другой стороны, отличные технические навыки основателей тянут команду в технологическую сторону, но не рыночную, они не думают как применять технологию. Впрочем, для нас это не проблема, ведь мы можем указать направление и помочь рассказать о технологии. На Казанской венчурной ярмарке я много видел локально ориентированных индустриальных проектов — это хорошо. Я также видел много амбициозных проектов, но слишком амбициозные проекты могут упустить несколько важных вещей. Они думают «Хорошо, у меня есть отличная технология, я выйду на глобальный рынок». Но что такое глобальные рынки, как ваши продукты будут решать проблемы в разных регионах? Я уверен, что амбиции — это хорошо, но на ранних этапах думать об экспансии за пределы рынков не стоит.

Я бывал на Красном Октябре в Москве в 2013, встретился с командой EasySize и принял их в нашу акселерационную программу. С тех пор прошло два года, сейчас это успешная компания, они получают второй раунд инвестиций и сильно выросли. Вторая команда из России — казанская компания MusicSense, которая также проделала серьезную работу. Участники Startupbootcamp делают годовую работу за три месяца. В целом я доволен уровнем российских стартапов. Каждый год мы берем 10 международных стартапов со всего мира и в этом году я жду еще больше заявок из России.

Мы инвестируем на ранних стадиях, поэтому зачастую ключевой параметр — это команда. 85% наших инвестиций идут компаниям из Юго-Восточной Азии или стартапам, которые как-то связаны с этим рынком — это ограничение для фонда. Возможно, при таких условиях мы не будем инвестировать в российскую компанию, которая работает на российском рынке. Но мы хотели бы поработать с российской командой, которая будет решать проблемы, например, Вьетнама.