Интервью

«Мы обманываем мозг на благо пациента». Как VR-технологии помогут людям с инвалидностью

Интервью
Екатерина Гаранина
Екатерина Гаранина

Редактор Rusbase

Екатерина Гаранина

После травмы позвоночника томич Николай Муравьев искал методы, которые помогли бы ускорить реабилитацию. Доктор посоветовал ему совершать мысленные движения ногами. Потом Николай познакомился с VR и понял, что движения из головы можно перенести в виртуальную реальность.

Сейчас Николай вместе с двумя коллегами выводит на рынок технологию «VR-движение», которая будет помогать людям после инсультов, спинальных травм или при ДЦП. Решение стоит в 3-6 раз ниже аналогов и будет упаковано в мобильное приложение «по подписке» и аппаратный комплекс для медучреждений.

Rusbase узнал об итогах испытаний, функциональности и перспективах подобных решений для пациентов.

«Мы обманываем мозг на благо пациента». Как VR-технологии помогут людям с инвалидностью

Команда проекта

  • Николай Муравьев
    Графический дизайнер, идеолог и основатель проекта
  • Максим Жданов
    Коммерческий директор проекта
  • Герман Шнайдер
    Врач-кибернетик, научный руководитель проекта

– С чего все началось?

Николай: В 2010 году во время отдыха на лыжной базе я получил травму позвоночника и потерял возможность ходить. После операции нейрохирург сказал, что для ускорения реабилитации я должен мысленно выполнять движения ногами. Это было сложно, так как я долго был обездвижен и мозг не помнил, как это делать.

Во время реабилитации я изучал разные технологии и однажды увидел VR-очки. Это натолкнуло меня на мысль перенести движения, которые я делаю мысленно, в виртуальную реальность. Но я не понимал, как это реализовать, так как не было подобного опыта. Да и в 2014 году разработка подобных технологий стоила дорого.

В 2017 году я пришел с этой идеей на хакатон «КиберРоссия», где наша команда получила денежный приз (сумму герои не разгласили, но известно, что проекты-победители получили до 500 тыс. руб. на развитие и дополнительно 150 тыс. руб. – Прим.). На эти средства и сделали первый MVP.

Программа была установлена на мощный игровой системный блок, на котором при помощи виртуальных очков мог заниматься любой человек с проблемами опорно-двигательного аппарата.

Постепенно вокруг проекта стала собираться команда. Я искал людей, которые будут похожи на меня идейно. Первым появился Максим – это мой друг и человек с большим опытом в бизнесе. В начале 2019 года в команду пришел Герман, с которым мы познакомились в акселераторе МТС StartUp Hub. 


Николай Муравьев

«Новые технологии есть не везде»

– Николай, вы говорили мне, что реабилитационные методы несовершенны. Что вы имеете в виду?

Николай: В среднем пациенту с травмой позвоночника нужно заплатить от 100 тысяч рублей за три недели в самом простеньком реабилитационном центре. Там он в лучшем случае получит стандартное обследование организма, различные физиопроцедуры, необходимый минимум медицинских препаратов, массаж, лечебную физкультуру, тренировки в свободном формате.

По ОМС человек может рассчитывать лишь на 10-15 дней бесплатного санаторно-курортного лечения, чего не достаточно в принципе. А чтобы получить их, нужно отстоять 2-3 года в очереди. Чаще всего человек сам не может все оплатить, так как пенсия с первой группой инвалидности 10,5 тыс. рублей или 12,4 тыс. рублей, если инвалидность с детства (если в семье есть иждивенцы, размер пенсии повышается. Максимум – 16 тыс. рублей при наличии трех иждивенцев. – Прим.). В таких центрах даже намека нет на новые технологии,тем более VR.

Мобильное приложение или покупка VR-очков обойдутся гораздо дешевле методов, о которых я говорил выше.

Многие компании пытаются запрыгнуть в «последний вагон», потому что понимают перспективу рынка реабилитации с помощью VR. Но не у всех получается реализовать свой продукт так, чтобы он всем подходил и был доступен.

  • Во-первых, проблема в цене – VR-комплексы в среднем стоят от 600 тысяч до 1,5 млн рублей.
  • Во-вторых, во многих программах люди не могут заниматься, потому что у них отсутствует возможность двигать конечностями. Мы придумали другую идею.


Максим Жданов

Как работает VR

– Как именно она работает и чем отличается от других?

Герман: Мы предлагаем технологическое решение для дополнения комплексной реабилитации с целью повышения восстановления опорно-двигательного аппарата.

Максим: Для b2c у нас есть мобильное приложение. Вы скачиваете программу, находите VR-шлем или простой кардборд. И выполняете упражнения.

Николай: В настоящее время мы предлагаем по четыре различных упражнения для каждой руки и ноги. В отличие от конкурентов, наш продукт могут использовать пациенты с разной степенью подвижности.

Герман: Наше решение – не панацея, оно идет параллельно классическим методам реабилитации, включающим физиотерапию, ЛФК и т.д., тем самым вызывая синергетический эффект, повышая эффективность восстановления. При работе с программой пользователь видит виртуальное окружение в виде комфортной комнаты с окнами и несколькими предметами интерьера, при взгляде на свое тело он обнаруживает аватара, который находится в том же положении, что и он сам.

Приложение позволяет совершать в виртуальной среде действия, которые для пациента невозможны в реальности. За счет психоэмоционального и моторного вовлечения в каждое действие идет обращение к мышечной памяти, что позволяет заново учиться выполнять действия.

Герман: Сегодня реабилитационные системы с интеграцией VR разрабатываются по всему миру. К 2025 году инвестиционный рынок виртуальной реальности в медицине вырастет до 5 млрд долларов.


Скрин из приложения. Автар выполняет движения

«Чувствуем скепсис. Но когда специалисты пробуют решение – их мнение меняется»

– Кому это интересно в России?

Герман: Сейчас на VR-реабилитацию можно попасть в том числе через финансирование из федерального бюджета. Пока это доступно не во всех регионах, но в Москве есть. Это значит, что специалисты признают наличие лечебного эффекта.

Медицинское сообщество пока к нам относится консервативно – мы чувствуем скепсис в разговоре. Но когда специалист пробует технологию на себе – после того как его конечность внезапно совершает небольшое движение сама, – он тут же меняет мнение.

Недавно мы получили согласие на проведение исследования от локального этического комитета. ЛЭК – это независимый совет, он призван защищать права, интересы и здоровье участников исследования. Это значит, что взаимодействие пациентов с нашим продуктом не противоречит нормам этики и не нарушает права участников исследования.

Максим: Мы переговорили с десятком медицинских учреждений, которые готовы включить наше приложение в свои комплексы реабилитации и провести апробацию на широких выборках участников. Преимущественно это были организации Москвы, Томска и Новосибирска.

Скрин из приложения. Аватар выполняет движение

«У 60% наблюдались улучшения»

– Как проводились исследования? 

Герман: У нас было несколько клинических апробаций на площадках партнеров в Новосибирске и Томске. В 2017 году мы использовали первую версию продукта – стационарный компьютер. На тот момент поучаствовали всего пять человек. Мы увидели позитивный клинический эффект от процедуры, участники испытывали покалывания в конечностях и локальное ощущение повышения температуры наряду с чувствительностью, непроизвольные движения, сокращения мышц.

С 2019 года начали испытания уже в Томске. Три группы по пять человек проходили тренировки в виртуальной реальности с использованием нашего приложения. Занятия длились 45 минут каждый день в течение двух недель. Так же, как и новосибирская группа, некоторые томские участники совмещали тренировки с другими программами классической реабилитации.

На входе и выходе для оценки динамики состояния мы использовали индекс Ривермид (индексы оценки мобильности пациента, который показывает степень самостоятельности после инсульта, травм головного или спинного мозга. – Прим.), шкалу Рэнкина (оценка степени инвалидизации после инсульта. – Прим.) и индекс ходьбы Хаузера (ранжирует пациентов по 10 градациям в зависимости от необходимости внешней помощи, использования приспособлений для ходьбы и времени прохождения тестового расстояния. – Прим.). Функциональную активность мы измеряли по шкале Фугл-Мейера (оценивает восстановление двигательной активности верхних конечностей и навыки самообслуживания. – Прим. ), эмоциональное состояние – по шкале HADS (шкала тревоги и депрессии. – Прим.). Результаты показали корреляцию тренировок в виртуальной реальности с общим настроением участника.

У 60% участников отмечались положительные изменения эмоционального состояния, снижение тревоги и депрессивных симптомов – в среднем на 2,2 балла. Также у некоторых испытуемых при повторном тесте активности по шкале Фугл-Мейера отметили небольшие положительные сдвиги.

Разбирая эти данные, стоит учесть малое число участников и совсем небольшую продолжительность апробации. Мы готовим масштабные исследования с мультидисциплинарной командой. Несколько медицинских центров согласны включить наш продукт в комплексные программы реабилитации.

Реабилитация по ОМС длится от 10 до 15 дней. В такие короткие сроки новым двигательным паттернам и нейронным связям сложно закрепиться. Благодаря тренировкам с нашим приложением процесс реабилитации возможно расширить и повысить его эффективность. 

При этом маломобильные участники могут спокойно продолжать восстановление в домашних условиях, используя уже потребительскую версию программы.


«Даже на PlayStation есть игры, подходящие для реабилитации»

– Какие похожие на вас проекты можете отметить?

Герман: В России это центр Пирогова. Руководитель клиники медицинской реабилитации, профессор Вадим Даминов, на мой взгляд, амбассадор VR в реабилитации. В настоящее время у них множество направлений использования VR, это «когнитив», «равновесие», «прогулки» и другие.

Применение VR при нейрореабилитации изучают и за рубежом: это делает израильский центр Sheba, американские HVS Image и Neuro Rehab VR, британский университет Оксфорд и многие другие. Даже для PlayStation выпускают игры, которые подходят для реабилитации: алгоритм дает обратную связь, хорошо или плохо выполняет человек упражнения, допустим, играя в «большой теннис». 

При этом большинство таких решений используют внешний трекинг и/или требуют участия специалиста, который будет контролировать выполнение движений. В нашем продукте это необязательно.

– Как тогда отслеживать свой прогресс?

Максим: Пока прогресс отслеживается либо волонтерами, либо самим пациентом. На данный момент за результатами в любом случае будет наблюдать специалист – мы сейчас находимся на стадии клинических испытаний.

Герман: Также мы работаем над отдельными дополнительными модулями. Например электромиограф (считывает потенциал со здоровых конечностей. – Прим.) и электростимуляция (передает потенциал поврежденным конечностям, стимулирует необходимые для движения мышцы. – Прим.).

Герман Шнайдер

Наше решение стоит дешевле, чем аналоги»

– Кто ваша аудитория?

Максим: Рынок b2b – это медцентры и учреждения, которые предлагают реабилитацию. Мы собираемся в будущем закрыть потребности людей в восстановлении или повышении качества жизни после инсульта, спинальных травм, при фантомных болях, с наличием ДЦП. Первоначально пациентов мы будем маршрутизировать в медучреждения, чтобы врачи фиксировали изменения и результат. В дальнейшем мы хотим запустить мобильное приложение для продолжения реабилитации уже в домашних условиях. Это рынок b2c, сейчас мы рассматриваем доступ по подписке, примерно 1000 рублей в месяц.

Для медучреждений мы планируем продавать одно рабочее место от 300 до 500 тысяч рублей. Ориентируемся, что подобное предложим через полгода. Окупаемость – полтора года от начала продаж.

Герман: Мы не исключаем и b2g. Зарубежные конкуренты и отечественные аналоги, например, ReviVR, стоят около 1,5 млн рублей. Мы примерно в 3-6 раз дешевле.

Максим: По данным Минтруда, в России порядка 12 млн граждан с инвалидностью. Думаю, что мы можем поработать с 10-15% аудитории. Расширение функциональности позволит выйти и на другие группы людей.

Герман: Мы в большей степени говорим о неврологических состояниях. Пока VR-технологии в реабилитации сосредоточились на постинсультной категории пациентов. В России порядка 500 тыс. человек, которые перенесли инсульт. И их число растет, потому что болезнь молодеет, стресса становится все больше. 

– Сколько вы сами вложили в проект?

Максим: Около 3 млн рублей. 

Максим: У каждого из нас есть основное место работы, а это стартап, которому мы пока уделяем свободное время.

Николай: Мы понимаем, что любой бизнес должен как минимум окупаться и приносить прибыль. Но наш проект для тех, кто попал в непростую ситуацию, и поэтому неэтично думать лишь о прибыли. Наша главная цель – помочь людям.

Герман: Мозг поддается обучению и мы стараемся «обмануть» его на благо пациента, даже при значительных повреждениях.

– Как вы привлекаете инвесторов? Им это интересно?

Максим: Мы верим в технологию, общаемся с медиками, которые видят результаты, но важна доказательная база. Пока мы не привлекаем инвестиции – для этого нужны цифры, которые подтвердят, что наша технология повышает эффективность реабилитации. После прохождения этого этапа стоимость нашей компании возрастет и мы начнем активно работать с потенциальными инвесторами.


Вадим Даминов,
д.м.н., руководитель клиники медицинской реабилитации
ФГБУ «Национальный медико-хирургический центр им. Н.И. Пирогова» Минздрава России:

Сегодня в России довольно много стартапов в сфере VR-реабилитации. Например, в Пироговском центре прошел клинические испытания и применяется комплекс «Девирта – Делфи». Он погружает пациентов в мир общения с дельфинами и позволяет восстановить двигательные навыки путем повторения специальных движений. Программа позволяет человеку видеть результаты своих упражнений и, вовлекая в игру, мотивировать его на достижение результата. На сегодня это единственный VR-комплекс для реабилитации, получивший медрегистрацию. На очереди, насколько знаю, еще два проекта – из Волгограда и Самары. 

Совместно с Союзом реабилитологов России мы изучаем все значимые отечественные VR-проекты по профилю. Когда мы познакомились с «VR-движением», функциональность проекта ограничивалась тренировкой одного движения. Мы договорились продолжить общение и, возможно, провести клинические испытания в Пироговском центре после доработки проекта. Можно отметить, что у проекта интересный алгоритм и хорошие перспективы.

Несмотря на серьезные достижения в сфере VR/АR с, казалось бы, полным погружением без головокружений и прочих негативных последствий, сегодня по-прежнему актуален вопрос безопасности применения таких технологий в медицине. В связи с этим в Лаборатории цифровой медицины Пироговского центра проводятся четыре исследования, посвященные безопасности использования VR для восстановления движения, памяти, внимания и речи. Предварительные итоги исследований представят в начале июня. 


Обложка: Unsplash.com/@hammerandtusk

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter

Материалы по теме

  1. 1 «Мы — гаражный стартап без инвестиций и займов». Как Send.Wtf обеспечивает стримеров едой и контентом
  2. 2 «Реселл требует минимальных вложений на старте»: как заработать на «второй жизни» вещей
  3. 3 «Мы предлагаем самую дешевую доставку интернет-заказов на рынке»

Актуальные материалы —
в Telegram-канале @Rusbase