Интервью

«Все недовольства учителей – результат бесцельного внедрения технологий». Интервью основателя «Дневник.ру» Гавриила Леви

Интервью
Дарья Кушнир
Дарья Кушнир

Редактор

Дарья Кушнир

С 2009 года Гавриил Леви возглавляет цифровую информационную платформу «Дневник.ру». Мы встретились с ним на Московском международном форуме «Открытые инновации» и узнали, почему некоторые учителя недовольны электронным журналом, региональные власти не всегда идут на встречу, 90% пользователей «Дневника.ру» не готовы платить за сервис, а Казахстан внедряет его во все школы.

«Все недовольства учителей – результат бесцельного внедрения технологий». Интервью основателя «Дневник.ру» Гавриила Леви

– Вы учились, в том числе, в США и там узнали о цифровизации образования. Это стало одной из причин, почему вы создали «Дневник.ру». Какие есть еще тренды образования и как на них отвечает ваш сервис?

– Если говорить совсем глобально, то есть два основных подхода к образованию. В первом, назовем его финской, самое главное – индивидуальность ребенка и его личностный рост. Школа – креативное пространство, где практически нет домашних заданий, оценок и тестов. Ребенок не просто получает знания, но и развивает разные навыки, лидерские качества. Большую роль играет спорт. Говорят уже о том, что пора отменить предметы и сделать проектное обучение с множеством факультативных занятий. Все это вместе создает разностороннего творческого человека, готового к вызовам нового технологического времени. 

Второй подход – китайский, где общее всегда важнее индивидуального. Неважно, какой у тебя талант, стартовый капитал, доход, семья – все имеют равные возможности добиться успеха своим трудолюбием. Ты должен постоянно учиться, работать. Любая минута, когда не работаешь, считается бездельем. Даже на каникулах тебе задают огромное количество домашней работы, ты занимаешься дополнительно, если можешь. Благодаря этой системе, Китай получает людей, которые нужны государству, чтобы конкурировать в глобальном плане. 

До конца непонятно, какая из этих двух систем правильнее. Возможно, обе приводят к одному результату.

Но есть объективная критика. В финской модели одна из слабых сторон в том, что дети не совсем готовы к требованиям и ритму, которые их ждут в вузе и работе. А китайская система недостаточно развивает творческую сторону детей и их способности самостоятельно решать проблемы, страдает предпринимательская сторона. Я думаю, что правильный ответ, как всегда, посередине. 

Мы как технологическая компания можем дать инструментарий родителям, преподавателям, методистам, чтобы они смогли принимать решения, основанные на больших данных, цифрах, вычислениях. Неважно, хотите вы создать систему, заточенную soft skills или академические результаты – в любом случае вам нужна цифровая платформа.

– А как вы используете большие данные?

– Информируем органы управления образования о том, что происходит в той системе образования, которую мы оцифровали. У нас есть рабочий кабинет министра образования, к которому имеет доступ не только министр, но и вся вертикаль, вплоть до школьного учителя. В режиме реального времени они видят всю статистику: средний балл, посещаемость, качество обучения. 

Например, если видите, что большое количество пропусков по болезни, можно вовремя внедрять карантины, чтобы ограничивать эпидемии. Еще можно выявлять звездных учителей, у учеников которых высоких средний балл. Но это только вершина айсберга. Чтобы появилось больше возможностей, нужно проделать много работы. Сейчас мы полноценно сотрудничаем с 11 регионами, когда их будет 85, можно будет сделать что-то масштабное и качественно улучшать образовательный результат. 

– В вашем интервью 2015 года вы сказали, что процесс цифровизации школ идет довольно медленно, сейчас на сайте «Дневник.ру» написано, что уже половина российских школ пользуется сервисом. Почему все так изменилось за четыре года? 

– В 2015 году мы впервые заключили ГЧП-соглашение (государственно-частное партнерство – Прим. Rusbase) с российским регионом – Московской областью. Оно впервые в России объединило государство и технологическую компанию. С тех пор этот формат этот уже использован несколько раз другими компаниями в России, но мы были первые, кто догадался. 

Это означает, что со стороны государства мы получаем возможность решить основную проблему, которая стоит перед нашим бизнесом – сдвинуть с мертвой точки процесс изменения нормативно-правовой базы и скорости внедрения информационных технологий в образовательный процесс.

Полностью перейти на цифровое без изменения базовых школьных процессов невозможно.

Такой формат сотрудничества позволяет зафиксировать, что государство гарантирует внедрение цифровых процессов в школы, а наша компания предоставляет платформу для этого и проводит обучение.

С 2015 года мы заключили 11 таких соглашений в России и два соглашения за пределами России: в Казахстане и еще одной стране, где все еще в процессе. Это позволило качественно и количественно увеличить наши показатели.

– Когда власти регионов готовы начать цифровизацию школ, они заключают с вами  соглашение. Каким образом вы выбираете регионы и какая часть России еще не цифровизовалась?

– Мы готовы работать с любым регионом, любой страной, здесь регион выбирает нас. На рынке есть модель, где регион закупает систему, а есть модель, где он свое что-то разрабатывает, у него есть программисты, которые работают в министерстве и делают свою государственную систему. 

По нашей модели сервис мы отдаем регионам бесплатно и монетизируем на трафике, на дополнительных сервисах, спонсорских контрактах. Есть, например, портал Московской области, он был создан вместе с компанией Ростелеком. Это один из самых популярных сайтов Мособласти наравне с ютьюбом и «ВКонтакте». У нас 50% вовлечения аудитории. В общем, мы готовы сотрудничать с любым регионом, который согласится, готовы быть гибкими по условиям.

– Взаимодействие с государством предполагает, что многие вопросы решаются медленно. Как вы решаете эту проблему для развития бизнеса?

– Сейчас вышли новые поправки к закону о ГЧП в области информационных технологий. Я бы не сказал, что это сильно нам облегчит процесс. Возможно, наоборот. Но хотя бы у нас теперь есть нормативно-правовая база – раньше мы в каждом регионе придумывали что-то свое, а теперь есть закон, где очень четко все прописано. Это очень хорошо и для рынка, и для компаний, которые хотят развиваться в формате ГЧП.

Пока единственная возможность ускорить развитие – личная заинтересованность людей на местах. Если руководители регионов хотят, чтобы граждане получали качественный сервис, а не профанацию, все движется гораздо быстрее.

А там, где этого нет, к сожалению, ничего не работает. 

– Вы вот упомянули про два международных кейса внедрения «Дневника.ру»: в Казахстане и второй стране, которую не назвали. Какие у вас планы на международном рынке? 

– В начале 2018 наше дочернее предприятие в Казахстане подписало ГЧП-контракт на 12 лет, это очень большое достижение для нас. Первый кейс на постсоветском пространстве. Но цикл продаж там, естественно, еще больше, чем в российских регионах. Решение за всю страну – довольно серьезный процесс. 

Большинство компаний готовы только продавать свои решения. В формате ГЧП, насколько я знаю, работаем только мы. Поэтому к нам большой интерес, но не везде есть законодательство. Сейчас во второй стране только формируется этот закон, будет объявляться конкурс, мы будем участвовать, будет участвовать большое количество других компаний, поэтому все в таком процессе активном, а с другой нет.

– В «Дневнике.ру» три составляющие: социальная сеть для общения школьников и учителей, аналитическая и контентная. Что важнее в этой системе?

– Самое важное – достижение результата, чтобы каждый, кто пользуется нашей платформой, получил то, ради чего пришел в школу. Могу сказать, что чаще всего «Дневник.ру» используют родители, чтобы больше узнать о своем ребенке. Трудно найти семью школьника, которая бы сказала: «Нам неинтересно, что происходит в школе, мы не хотим ничего знать». Есть такие, но их мало. 

Я считаю, что будущее за развитием внутренней социальной сети. Многие родители, учителя и школьники вынуждены общаться в чатах в мессенджерах. Понятно, что у нас все организовано гораздо удобнее, весь контент с домашними заданиями и остальным функционалом интегрирован. 

Самое сложное, что есть в обучении – донести до ребенка информацию в наиболее эффективном формате, мотивировать его. У взрослого обычно есть мотивация – переквалифицироваться, получить работу, больше зарабатывать. А ребенок, если ему неинтересно, просто будет сидеть на последней парте и в носу ковыряться. Все уходит на второй план, если ребенок не мотивирован.

–Вы рады тренду на геймификацию образования? Сейчас все говорят, что обучение должно быть в форме игры. 

– Я рад любому тренду, который позволит мотивировать детей учить что-то новое и максимально раскрыть свой потенциал. Все дети изначально талантливы в чем-то, а современная система образования нацелена больше на стандартизацию. Это не позволяет достигать максимума, особенно в тех семьях, где нет возможности записать ребенка на двадцать кружков и везде его водить. Он сидит и в песке ковыряется. 

Но сейчас стоимость смартфона стремится к очень доступным цифрам. Интернет скоро будет бесплатен, а в российских школах можно будет бесплатно пользоваться компьютерами после уроков, поэтому..

– В некоторых школах даже отопления нет...

– В некоторых – да, но, думаю, у городских школ такой проблемы уже нет. Сейчас большая часть населения живет в городах или рядом. Интернет открывает детям колоссальные возможности. И здесь очень важно, чтобы не потерялась роль родителя, учителя как ментора, который сможет ребенка в этом круговороте информации подтолкнуть или направить. 

В идеале, конечно, у ребенка должна быть индивидуальная траектория обучения и развития, но это возможно только в Финляндии, где учителя зарабатывают по $100 000, маленькие классы и т.д.

– Учитель становится ментором, у него появляются новые функции. Я думаю, не все учителя рады новшествам. Как вы им помогаете?

– Единственное, чему учителя не рады – когда их работа становится сложнее и менее эффективной. Все недовольства, которые мы слышим от учителей,  – результат бесцельного внедрения технологий. Например, когда зачем-то дублируется бумажный журнал и электронный. Цель – внедрить электронный журнал, а зачем? Чтобы отменить бумажный, потому что он менее эффективный. Проводилось исследование: учитель тратит на 20 часов в месяц меньше, перейдя с бумажного формата на электронный. Это время он может потратить на подготовку к уроку, на внимание детям. 

– Вам пишут учителя, что выполняют двойную работу. Скорее всего, это требование директора или региональных властей. Вы можете как-то на это повлиять?

– Можем, конечно. Мы без перерыва работаем с директорами, с управлением образования. Постоянно доносим мысль, что полный переход на электронный дневник гораздо эффективнее, а все опасения, связанные с отказом от бумажного формата, уже развеяны десятками тысяч школ. Все, что мы можем делать, мы делаем, но финальные решения всегда за директором, за Министерством образования.

– «Дневник.ру» появился в 2009 году, и тогда в России edtech-рынок был не развит. Сейчас ситуация изменилась, в чем ваше конкурентное преимущество?

– Наше основное преимущество – наша бизнес-модель freemium, которая не просит вложений со стороны государства и школы. И нам хотелось бы думать, что с точки зрения юзабилити все отлично. 

Мы даем продукт бесплатно, он вынужден быть хорошим, потому что плохим никто не будет пользоваться. 

– У этой модели есть свой недостаток: многим достаточно того, что вы даете бесплатно. Каким образом вы привлекаете людей, которые платят за сервис?

– Ну да, сейчас людей с доступом к платному контенту порядка 10%. 90% пользуются абсолютно бесплатно. Для нас как бизнеса основные приоритеты: рост числа пользователей и рост числа платящих пользователей. Второго мы достигаем созданием дополнительной ценности. 

Если люди видят ценный продукт, то ценовая эластичность очень низкая. Если они готовы платить, то им все равно, какая цена. А если не готовы, то не заплатят ни рубля, ни копейки. 

Есть определенное количество пользователей, которым все же дорого, для них есть система скидок, промо с партнерами. Главное теперь понять, что для них – дополнительная ценность.

– А что это обычно?

– Сейчас это сервисы, которые позволяют делать две вещи: понять положение каждой оценки по отношению к средней по классу и спрогнозировать траекторию по текущей успеваемости. То есть создаем дополнительную ценность за счет анализа больших данных и его персонификации. А еще у нас есть мобильное приложение, которое обрастает все большим функционалом. У него две версии: бесплатная и платная, а в платной много дополнительных фич.

Фото на обложке: пресс-центр форума «Открытые инновации»

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter

Материалы по теме

  1. 1 «Все недовольства учителей – результат бесцельного внедрения технологий». Интервью основателя «Дневник.ру» Гавриила Леви
  2. 2 Джордан Шапиро: «Проблема не в технологиях, а в том, что мы не учим детей строить здоровые отношения с ними»
  3. 3 Сегодня на уроке мы летим на Марс: Как VR-технологии меняют российское образование

Актуальные материалы —
в Telegram-канале @Rusbase

ВОЗМОЖНОСТИ

11 августа 2020

ArtMasters

13 августа 2020

Pulkovo.Hack

18 августа 2020

Rusbase Young Awards