Интервью
Партнерский материал

«Мы движимы идеалистическими моментами»: как изменился Фонд «Сколково»

Интервью
Полина Есакова
Полина Есакова

Редактор — RB.RU

Евгения Хрисанфова

В этому году Фонд «Сколково» отмечает десятилетие. Насколько сильно Фонд вырос за это время? Как изменилась его поддержка стартапов? Как созданные здесь технологии меняют российский бизнес? Об этом Rusbase поговорил c Кириллом Каемом, Старшим Вице-президентом по инновациям Фонда «Сколково».

«Мы движимы идеалистическими моментами»: как изменился Фонд «Сколково»

Кирилл Каем, Старший Вице-президент по инновациям Фонда «Сколково» 

Фото: предоставлено спикером

Когда «Сколково» только начинало свою работу — это было почти десять лет назад — не все представляли, что же именно тут будет происходить. Вы с Фондом с 2013 года. Можете рассказать, как приоритеты и задачи «Сколково» изменились за эти семь лет?

Основные принципы те же — создание экосистемы для развития технологического предпринимательства. Для проектов ранней стадии — снижение рисков прохождения «долины смерти», поздней стадии — помощь в выходе на рынок. Эта часть с точки зрения глобальной и эволюционной стратегии в целом осталась той же.

С точки зрения приоритетов второго уровня ситуация развивалась динамически. Во-первых, это был первый опыт создания подобного рода института в России. На начальном этапе «Сколково» формировал подходы в поддержке инновационных проектов. Была задача — найти всё лучшее, что есть в российской научной школе, понять, что может применяться в виде конкретных технологий, и сгенерировать то поколение, которое способно создавать из научных идей компании и доводить продукт до того, чтобы он мог выйти на рынок. И мы были сконцентрированы на первой части задачи, потому что в момент, когда «Сколково» начинал работу, каждый проект выискивали руками.

Не было потока желающих стать резидентами «Сколково», компании не понимали, как работает «Сколково», а ученые — зачем это нужно.

Постепенно ситуация менялась, число компаний росло, сами стартапы взрослели. Те, кто приходил с 2010 по 2013 годы, развили свои продукты, вышли на тестовые продажи. Мы в этот момент заметили определенный перекос: проекты с великолепной научной составляющей не всегда были востребованы экономикой. И многие проекты не развиваются с той скоростью, которую в начале заявляли.

Поэтому сейчас мы целенаправленно выискиваем проекты, имеющие высокий потенциал. При этом мы опираемся не только на собственные знания и знания внешней экспертизы — мы изменили работу с индустриальными партнерами. Сейчас с нами работают порядка 500 индустриальных компаний-заказчиков технологических решений. Они с большой охотой идут на формы сотрудничества, где партнеры готовы компенсировать расходы Фонда на поиск и выращивание определенных технологий и проектов — и готовы за это платить.

Фото: предоставлено спикером

Насколько изменилась акселерационная поддержка? Какую роль она играет в экосистеме Фонда сейчас?

У нас есть несколько форм поддержки. Во-первых сама по себе структура Фонда «Сколково» по работе со стартапами выглядит как форма акселерационной поддержки. Де-факто есть проектный менеджер, и в его портфеле собираются стартапы, соответствующие индустриальной направленности. Он понимает, куда развивается стартап, в чём его технология и его потенциал.

Менеджер реализует долгосрочную программу акселерации, задействует все сервисы, которые Фонд может дать стартапу: партнеров, менторов, которые могут со стартапом работать. Поскольку ресурсы ограничены, мы выделяем проекты по скорости роста вне зависимости от стадии развития. Мотивация проектного менеджера построена так, что ему выгодно выискивать в своем портфеле перспективные компании и помогать им расти быстрее. Это первый вариант акселерации.

Другой вариант — цикловой акселератор. Например, если у компании интересные маркетинговые идеи, мы помогаем их наполнить технологически: придумываем технологическую составляющую продукта, чтобы они получили конкурентное преимущество. Для этого есть специальная программа TechExplorer.

Есть корпоративные программы, которые активизировались три года назад. Сейчас проводим десятки таких программ по заказу наших индустриальных партнеров. При этом ключевой показатель — количество пилотов и внедрений, которые проходят по окончании таких акселераторов. Воронка во многих случаях выглядит так: 1000 заявок, 300 предфиналистов, 20 финалистов и 2 внедрения. И эти два внедрения как  результат большой работы с воронкой, те технологии, которые в результате получает заказчик технологии, его более чем удовлетворяют.

Часто мы при обсуждении с заказчиком технологических запросов слышим: «У нас лучшие специалисты. Мы понимаем, как технологии устроены. Вы ничего нового не найдете». К их удивлению, находим, причем и в России, и за рубежом.

Есть программы индивидуальной акселерации, когда стартап уже получает первую выручку. Когда b2b-проект выходит на выручку, мы понимаем, как выстроить стратегию продаж, кто является ключевым клиентом — и за руку приводим к этим клиентам.

Также мы работаем с внешними партнерскими акселерационными проектами в России и за рубежом: можем компенсировать часть расходов стартапа на участие в акселерационных программах.

Фото: предоставлено спикером

В прошлом году в интервью «Инвест-Форсайт» вы сказали любопытную вещь — «Если бы Марк Цукерберг пришел в “Сколково” с идеей Facebook, он получил бы двойку». А кто из популярных предпринимателей может рассчитывать на «отлично»? Илон Маск заслужит хотя бы «четыре»?

Про Цукерберга — это, конечно, шутка, но в каждой шутке — доля шутки. Когда Цукерберг придумал Facebook, это была маркетинговая история, однако позднее там стали появляться существенные технологии, и сейчас это очевидно выражено. Благодаря технологиям Facebook становится серьезным исследовательским инструментом с точки зрения изучения социального поведения, маркетинговые инструменты там тоже весьма технологичны.

Ну, а Маск пятерку заслужил бы, потому что в основе его идей — значимый технологический и инновационный вклад.

Надо отметить, что у нас очень жесткая экспертиза с точки зрения требований технологической составляющей. Процент отказов при подаче на статус «Сколково» колеблется в районе 70%, потому что мы не поддерживаем копипаст-проекты, проекты с недостаточно научной концепцией или проекты, которые на первый взгляд технологические, а инноваций нет. Например, у нас почти нет гейминговых проектов или мобильных приложений. И это требование к высокой технологичности проектов приводит к тому, что у нас значимая часть проектов — b2b, в меньшей степени — b2b/b2c и очень редкие проекты b2c.

До 70% отказов — это много или мало по сравнению с другими акселераторами?

Это много. Большая часть акселерационных программ нацелены на маркетинговую составляющую, и уникальность технологии рассматривают как одно из преимуществ, но не основное, поэтому они менее избирательные. Попасть в акселератор можно на конкурсной основе. И наши ребята, которые участвуют в таких конкурсах, например, от Y Combinator, говорят, что выглядят очень достойно по сравнению с другими проектами с технологической точки зрения.

Мы избирательны в технологическом наполнении и требуем, чтобы это технологическое наполнение было уникальным в мировом масштабе. И это приводит к большому отсеву проектов «на входе».

Правильно это или нет — отдельная дискуссия. Но «Сколково» создавался как институт поддержки технологий и технологического предпринимательства. Когда к нам приезжают представители других институтов развития, индустриальных партнеров, технологических компаний, все отмечают высокий уровень технологической наполненности сколковских стартапов.

Фото: предоставлено спикером

В «Сколково» четыре кластера — ИТ, Биомед, Промтех и Энерготех. Какое между ними количественное соотношение? Обычно цифровые технологии обгоняют остальные, но вы говорили, что в «Сколково» эта разница не такая большая. За счет чего это достигается?

ИТ-кластер с точки зрения стартапов лидирует по отношению к другим кластерам. В этом году он еще нарастил свое преимущество: 600-700 стартапов в других кластерах, в ИТ — 1000. Но они не занимают лидирующие роли, потому что, если посмотреть другие российские и зарубежные институты развития, количество ИТ-проектов обычно превышает 60-70% от общего пула проектов. Это связано с тем, что у ИТ-проектов быстрее растет капитализация, они быстрее выходят на рынок. Например, биомед надо пестовать в течение семи и более лет, прежде чем он дойдет до рыночной стадии, плюс очень высокие риски. И из-за того, что мы сосредоточены на серьезном deep tech, больше проектов на входе в «Сколково» отсеивается именно в ИТ. Но те, кто прошли, — молодцы. Это значит, что в проекте, который они делают, есть фишка, которую никто не применял до них.

Многие заказчики «Сколково» — крупные государственные компании. В какой отрасли наиболее успешные инновационные проекты, а в каких есть потенциал для роста?

Во-первых, мы видим разницу между технологическими стратегиями российских и зарубежных игроков. Зарубежный игрок приходит с конкретными технологическими требованиями и работает с форсайтами, с видением будущего, более системно.

Технологии, которые мы даем, делятся на две группы: усовершенствование бизнес-процессов или продуктов за счет внедрения технологических элементов или абсолютно новые рынки, на которые они хотят выйти за счет инноваций. И с тем, и с другим иностранцы приходят со сформированной позицией.

Со значительной частью российских партнеров сложнее в этом отношении. В первом случае — когда нужны технологические элементы для усовершенствования — ситуация лучше.

Технические компетенции у российских партнеров есть. Но с технологическим видением будущего приходится глубоко работать.

Тем не менее у нас есть хорошие примеры компаний, которые двигаются вперед, не засиживаются, выстраивают новые бизнесы. Если привести отраслевой пример, то это российская фарма. Она переходит от повторения чужих разработок к собственным инновационным препаратам, вакцинам.

Или, например, корпорация «Росатом». Будучи технологическим лидером в своей области, коллеги понимают, что нужно развивать новые рынки, новые технологические горизонты, а потенциал корпорации и знания команды позволят это сделать, если правильно просчитать стратегию в технологической области.

Сбербанк у нас — крупнейший технологический инвестор, который в значимое число стартапов вложился. Также «Тинькофф». Связисты находятся на технологическом острие — «МТС», «Билайн». Недавно у нас открылся офис «Магнит»: компания понимает, что надо предлагать новые форматы и технологически по-другому взаимодействовать с потребителем. И десятки других компаний, боюсь, что объема статьи не хватит, чтобы всех перечислить.

В «Сколково» много проектов. Есть ли среди них тот, который симпатичен именно вам?

Это более сотни успешных технологических бизнесов, честно говоря. Назову буквально пару: UNIM — проект, который занимается морфологической диагностикой, определяет наличие онкологических заболеваний по ткани с привлечением в том числе лучших мировых специалистов и использованием искусственного интеллекта. Сейчас это крупнейший сетевой сервис для российских лечебных заведений, который помогает с постановкой диагноза ежемесячно более чем 5 тысячам пациентов. Внедрение искусственного интеллекта позволяет уменьшить вероятность ошибки.

Компания «Национальный БиоСервис» занимается биобанкингом и разрабатывает тканевые чипы для тестирования лекарств в различных областях. Их клиенты — крупнейшие фармацевтические компании России и мира. По миру они стали лучшим экспортером в 2019 году.

Еще есть Rock Flow Dynamics — они создают ПО, которое используют при моделировании разработки месторождений нефти. Сейчас у них 13 филиалов по миру. И таких проектов у нас немало.

Впрочем, увидеть все разнообразие компаний, с описанием технологии, показателями по выручке можно достаточно просто: зайдите на сайт «Сколково» в раздел «Участники».

Есть ли условия, на которых вас могли бы переманить, например, в Y Combinator?

Думаю, что нет. Если бы я был ориентирован на заработок, то «Сколково» — это не совсем то место. Люди, которые здесь долго работают, движимы во многом идеей изменить что-то вокруг, хотя в коммерческой компании могли бы получать больше материальных благ. А в иностранной компании, вроде Y Combinator, мне лично не хватало бы как раз доли идеализма.

Фото на обложке: предоставлено спикером

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter

Материалы по теме

  1. 1 «Мы хотим быть во главе изменений»: для чего «Газпром нефть» работает со стартапами
  2. 2 НИУ ВШЭ и фонд «Сколково» запустили бизнес-инкубатор «БиоМедТех»
  3. 3 Открыта регистрация на бесплатную олимпиаду Skolkovo Junior Challenge 2021
  4. 4 «Сколково» запускает новую образовательную программу о биотехнологиях
  5. 5 «Стартап Академия СКОЛКОВО» объявила конкурс грантов на осеннюю программу для предпринимателей
AgroCode Hub
Последние новости, актуальные события и нетворкинг в AgroTech-комьюнити — AgroCode Hub
Присоединяйся!