Сергей Брин. Как мальчик из семьи эмигрантов построил Google и заработал $256 млрд
Он всю жизнь выбирал сложные вопросы вместо готовых ответов.
13 минут
В шесть лет Сергей Брин приехал в США почти без английского, а в 25 вместе с Ларри Пейджем превратил университетский проект в Google. Потом были четверть триллиона долларов состояния, провал Google Glass, уход из ежедневного управления и возвращение ради искусственного интеллекта. Разбираемся, почему Брин до сих пор предпочитает сложную задачу готовому ответу — даже когда ошибаться уже очень дорого.
Содержание
- Сначала получи право выбирать
- Ищи место, где можешь задавать свои вопросы
- Соедини свою сильную сторону с чужой
- Возьми на себя масштаб собственной идеи
- Доверь сложное людям, которые знают больше тебя
- Преврати личный риск в общий шанс
- Проверь эффектный прототип реальностью
- Оставь себе влияние, а не кресло
- Не бойся вернуться
- Не планируй детям готовую жизнь
- Не путай состояние с итогом
- Хочешь быть как Брин?
Сначала получи право выбирать
Сергею Брину было пять, когда семья начала готовиться к отъезду из СССР. Его отец Михаил, математик по образованию, работал экономистом в системе Госплана. После поездки на математическую конференцию в Варшаву он решил, что семье стоит эмигрировать. В сентябре 1978 года Брины подали заявление на выезд — и с этого момента начались сложности: Михаила уволили, его жене Евгении пришлось оставить работу, домой приходила милиция.
Разрешения на выезд семья ждала девять месяцев. Летом 1979 года Брины наконец покинули СССР, через Австрию добрались до Франции и ещё четыре месяца ждали там американских виз. Постоянного дохода не было, семье помогали знакомые и благотворительные организации. В США Брины прилетели 25 октября 1979 года — Сергею к тому моменту уже исполнилось шесть.
К новой жизни Брин привык не сразу. В шесть лет он почти не говорил по-английски и пришёл в школу с сильным акцентом, из-за которого его дразнили одноклассники. Первый год мать Сергея позже называла трудным. Но со школой семье повезло: Брина отдали в Paint Branch Montessori School в Мэриленде, где ребёнку позволяли двигаться в собственном темпе и самому выбирать, чем заниматься. Позже Сергей вспоминал, что такой подход ему нравился.
«У меня есть базовые свободы, которых не было у моих родителей».
Среди базовых свобод Сергей называл возможность заниматься тем, что интересно, выбирать работу и место жизни, а также открыть своё дело.
Ищи место, где можешь задавать свои вопросы
Ещё в школьные годы математикой с Сергеем дополнительно занимался отец, к тому времени преподававший в Мэрилендском университете. В 1990 году Брин поступил туда же: изучал математику и информатику и уже через три года, в 19 лет, получил степень бакалавра с отличием. В 1993 году он продолжил учёбу в Стэнфорде по стипендии Национального научного фонда.
В Стэнфорде Брин быстро переключился с учебных задач на исследовательские — те, где ответ заранее неизвестен. Например, он пытался восстановить документы, пропущенные через шредер: сканировал клочки бумаги и хотел с помощью компьютера собрать из них исходные страницы. Эксперимент провалился — восстановить документы не удалось.
Научные руководители лишь время от времени спрашивали, чем Брин занят, но идеи студента не критиковали. Ещё одним его экспериментом стал сайт для заказа пиццы. Система отправляла заявку в ресторан по факсу, но выяснилось, что сотрудники почти не проверяют входящие сообщения. И эта идея не сработала.
«Удача приходит, когда делаешь много попыток».
Брин продолжал искать задачу, за которую стоило взяться. Постепенно его заинтересовал анализ данных — поиск закономерностей в больших массивах информации. Преподаватель Стэнфорда Раджив Мотвани организовал регулярные встречи исследователей, которые работали с похожими задачами. До идеи собственной компании было ещё далеко. Брин просто продолжал делать то, что уже привык: пробовать, разбираться, почему что-то не сработало, и браться за следующую задачу.
Соедини свою сильную сторону с чужой
Брин уже занимался анализом больших массивов данных и поиском закономерностей, когда в 1995 году в Стэнфорд пришёл Ларри Пейдж. Пейджа интересовала структура связей между веб-страницами: можно ли по ссылкам понять, какие из них важнее. Исследовательские интересы двух аспирантов оказались разными, но хорошо дополняли друг друга.
«Мы просто из любопытства смотрели на данные».
Брин и Пейдж начали работать вместе над поиском по быстро растущему интернету. Опыт Брина помогал находить закономерности в огромных массивах информации, идея Пейджа — оценивать значимость страниц по связям между ними. В 1998 году они представили работающий прототип Google в научной статье: к тому моменту поисковик индексировал не менее 24 млн страниц.
Но проект с самого начала не был работой двух одиночек. Преподаватель Стэнфорда Раджив Мотвани консультировал Брина и Пейджа и помогал с исследовательской работой. К разработке системы подключились программисты Скотт Хассан и Алан Стеремберг.
Брин не отказался от собственной области ради идеи Пейджа. Наоборот: одна сильная сторона оказалась полезнее именно рядом с другой. Из анализа данных и исследования ссылок появилась задача, которую они смогли решить вместе.
Возьми на себя масштаб собственной идеи
Работа Брина и Пейджа уже вышла за рамки обычного университетского исследования: поиском пользовались всё больше людей, а для дальнейшего развития требовались деньги и инфраструктура. Сначала аспиранты пытались передать технологию кому-то из крупных интернет-компаний и предлагали лицензировать разработку. Покупателя не нашлось.
Тогда перед Брином появился выбор, которого в начале исследований не было: оставить поиск университетским проектом или самому отвечать за его дальнейший рост.
«Важно быть готовым рисковать».
В августе 1998 года сооснователь Sun Microsystems Энди Бехтольшайм выписал Брину и Пейджу чек на $100 тыс. Вскоре они зарегистрировали Google. Для Брина это означало поставить на паузу академическую карьеру: он прервал работу над диссертацией, хотя родители были этим решением недовольны. Научный руководитель Джефф Ульман посоветовал попробовать — и вернуться к учёбе, если ничего не получится. В 2025 году Брин шутил, что формально до сих пор находится в академическом отпуске.
Но предпринимательство потребовало от него выйти и за пределы привычной роли исследователя. Брин продолжал заниматься инженерными задачами, одновременно подключаясь к переговорам и развитию бизнеса. Идею, которую сначала можно было кому-нибудь лицензировать, теперь предстояло масштабировать самому.
Доверь сложное людям, которые знают больше тебя
По мере роста Google Брину пришлось решать задачи, в которых собственных знаний уже было недостаточно. Вместо того чтобы разбираться во всём самому, он искал людей с более глубокой экспертизой.
Одного из них Брин помнил ещё по Стэнфорду. Урс Хёльцле претендовал там на преподавательскую должность, а Брин участвовал в комиссии, которая проводила собеседование. Университет Хёльцле не нанял, но Брин запомнил его как сильного специалиста.
«Самое интересное — работать с отличными людьми, которых удалось нанять».
В 1999 году Хёльцле пришёл в Google и занялся технической инфраструктурой поисковика — областью, критически важной для растущего сервиса и лежавшей за пределами основной экспертизы Брина.
Похожим образом основатели поступили и с управлением компанией. Когда Google выросла настолько, что ежедневное руководство стало отдельной профессией, Брин и Пейдж пригласили Эрика Шмидта — опытного технологического менеджера, ранее работавшего в Sun Microsystems и Novell. Шмидт взял на себя операционное управление, а Брин сохранил фокус на технологиях, продуктах и отдельных бизнес-задачах.
Брин не пытался оставаться главным специалистом по всему. Чем сложнее становилась компания, тем важнее было найти человека, который разбирался в конкретной области лучше, — и действительно дать ему ею заниматься.
Преврати личный риск в общий шанс
В 35 лет Брин рассказал в личном блоге, что у его матери диагностировали болезнь Паркинсона. До этого он не думал, что болезнь матери может быть связана именно с наследственностью, и скептически относился к исследованиям генетических причин Паркинсона.
Изменить мнение помог собственный генетический анализ. Энн Воджицки — тогдашняя жена Брина и соосновательница генетического сервиса 23andMe — предложила проверить вариант гена LRRK2, связанный с болезнью Паркинсона. Анализ показал, что такой вариант есть и у Брина, и у его матери. Это не означало, что Брин обязательно заболеет. Генетическая особенность лишь повышала риск, причём разные исследования оценивали его по-разному. Но результат показал Брину, что в случае его семьи генетика действительно может играть роль.
«У меня есть возможность заниматься исследованиями этой болезни и поддерживать их задолго до того, как она, возможно, коснётся меня».
Брин поддерживал исследования болезни Паркинсона ещё до того, как узнал о собственном повышенном генетическом риске. После результатов тестирования интерес стал личным: Брин увидел, насколько полезными для науки могут быть генетические данные большого числа людей.
Спустя год после того, как Брин публично рассказал о собственном повышенном генетическом риске, он профинансировал совместный проект 23andMe, Института Паркинсона и фонда Майкла Дж. Фокса. Исследователи планировали привлечь 10 тыс. человек с болезнью Паркинсона и сопоставить результаты генетических тестов с информацией о развитии заболевания. Финансирование Брина позволило снизить стоимость участия с $399 до $25.
«Благотворительность — то, чем хочется заниматься не спеша: развивать её и выстраивать системно».
Через два года после запуска проекта исследователи сообщили о двух ранее неизвестных генетических ассоциациях с болезнью Паркинсона. Точного ответа на вопрос о собственном здоровье Брина это не дало. Но личный риск, с которого для него началась эта история, превратился в исследовательскую задачу, для которой понадобились данные тысяч людей.
«Пока не найден источник вечной молодости, болезни в старости ждут каждого — просто заранее неизвестно какие».
Проверь эффектный прототип реальностью
В 2012 году Брин устроил на Google I/O демонстрацию Glass, больше похожую на шоу каскадёров. Парашютисты в очках прыгали с высоты и передавали изображение прямо в зал, затем эстафету подхватили велосипедисты и участники спуска на верёвках. Брин эффектно доказал одно: технология работает.
Но между работающей технологией и нужным людям продуктом оставалась дистанция. Демонстрация не отвечала на более приземлённые вопросы: удобно ли носить Glass каждый день, зачем покупать такие очки и сколько человек готов за них заплатить. В 2013 году Google начала отдавать устройство участникам программы Explorer для тестирования в реальной жизни, но до массовых продаж Glass так и не дошли.
Позже Брин признал, что поторопился. Команда ещё не успела сделать очки достаточно удобными и доступными, а громкий публичный запуск уже поднял ожидания.
«Я поспешил и подумал: „О, я следующий Стив Джобс. Сделаю эту штуку — та-дам!“»
Glass в итоге нашли применение в отдельных корпоративных сценариях, но первоначальная идея массового потребительского продукта не сработала. Для Брина это оказался редкий случай, когда технологический азарт сыграл против него: возможность сделать впечатляющую вещь ещё не означала, что люди захотят пользоваться ею каждый день.
Оставь себе влияние, а не кресло
В 46 лет Брин оставил пост президента Alphabet (материнской компании Google). Ларри Пейдж одновременно ушёл с должности гендиректора, а управление компанией перешло к Сундару Пичаи, который к тому моменту уже четыре года руководил Google.
Брин и Пейдж объяснили решение просто: компании больше не требовалось их ежедневное участие.
«Пришло время стать гордыми родителями — давать советы и любовь, но не донимать ежедневными нотациями».
Для Брина уход с должности не означал разрыв с компанией. Он сохранил место в совете директоров, крупную долю голосов и возможность участвовать в важных решениях. Но теперь ему не нужно было заниматься ежедневным управлением.
Брин снова получил то, что ценил ещё со времён Стэнфорда: возможность самому выбирать задачи, в которые стоит погружаться.
Не бойся вернуться
После ухода из руководства Брин собирался проводить время в кафе и изучать физику. Но вскоре началась пандемия, кафе закрылись, а жизнь без привычной интеллектуальной нагрузки оказалась не такой привлекательной, как представлялось. Брин чувствовал, как теряет остроту мысли.
Через несколько месяцев он снова начал приезжать в офис. Постепенно Брин всё глубже включался в работу над искусственным интеллектом и проектом, который позднее получил название Gemini. Формально возвращаться на руководящую должность для этого не понадобилось.
«Сложные задачи становятся всё ценнее».
За время, проведённое в стороне, у Брина появился и повод критически посмотреть на прежнюю осторожность Google. Компания располагала сильными разработками в области ИИ, но долго не решалась выпускать чат-боты для широкой аудитории из-за риска ошибок и нелепых ответов. Когда OpenAI открыла ChatGPT пользователям, Брин назвал такой подход умным и позже признавал, что Google медлила.
Здесь опыт Glass будто перевернулся. Тогда Брин слишком рано поверил, что впечатляющая технология уже готова стать массовым продуктом. Спустя годы он столкнулся с противоположной ошибкой: продукт можно передержать, пытаясь дождаться момента, когда недостатков почти не останется.
Брин вернулся не потому, что ему снова понадобилась должность. Нашлась задача, ради которой захотелось снова работать руками и спорить о технических решениях. Уйти от ежедневного управления оказалось проще, чем уйти от собственного любопытства.
Не планируй детям готовую жизнь
У Брина трое детей. Двое старших — сын и дочь от брака с соосновательницей 23andMe Энн Воджицки, младшая дочь — от брака с предпринимательницей Николь Шанахан, с которой Брин развёлся в 2023 году. В 2025 году старшие дети ещё учились в школе: сын переходил в 11-й класс, второй ребёнок был в средней школе.
При состоянии в сотни миллиардов долларов Брин теоретически может избавить детей почти от любой бытовой проблемы. Но готового сценария жизни для них у него нет. На вопрос, как готовить детей к миру, который быстро меняет ИИ, Брин признал, что сам не знает, какие знания и профессии окажутся нужны через несколько лет.
«Дети должны заниматься тем, что им нравится. Желательно — чем-то достаточно сложным».
Собственную карьеру предпринимателя Брин тоже когда-то не планировал: изучал математику и информатику, пока исследовательская задача не превратилась в Google. От детей он, похоже, ждёт не повторения собственного маршрута, а способности найти свой.
Не путай состояние с итогом
Когда Google вышла на биржу в 2004 году, пакет акций Брина оценивали примерно в $3,8 млрд. В 2026 году Forbes оценивает его состояние уже в $256 млрд — почти в 67 раз больше.
Ещё в 2000 году, задолго до IPO и многомиллиардного состояния, Брин говорил:
«Не думаю, что больше денег заметно улучшат качество моей жизни».
Формальной руководящей должности у Брина больше нет, но влияние на Alphabet осталось. По данным компании на апрель 2026 года, принадлежащие ему акции давали около 25,3% всех голосов акционеров. Вместе с Ларри Пейджем основатели контролировали 52,7% голосов.
О том, для чего могут понадобиться большие ресурсы, Брин говорил ещё до того, как они у него появились:
«Надеюсь получить возможность направлять ресурсы туда, где они принесут пользу».
Часть капитала Брин действительно направляет на научные исследования и благотворительность. По данным Forbes, на исследования болезни Паркинсона он пожертвовал больше $2 млрд; среди других направлений — заболевания центральной нервной системы и климатические проекты.
За два десятилетия цифра рядом с фамилией Брина выросла с нескольких миллиардов до четверти триллиона долларов. Но в его случае масштаб капитала интереснее не тем, сколько можно купить, а тем, сколько ещё можно позволить себе исследовать.
Хочешь быть как Брин?
Не держись за однажды найденный ответ. Проверяй, ошибайся и меняй мнение быстрее, чем меняется мир вокруг.