Сложный возраст: Что происходит с российским венчуром

Рынок взрослеет. Инвесторы определились со специализацией, выбрали свои ниши и четко понимают, что требуется от входящих проектов. Сделок будет меньше, но их качество будет выше. Инвесторы и предприниматели накопили достаточно опыта — теперь количество будет переходить в качество.

Несколько лет активных инвестиций подарили Рунету бесценный опыт. Фонды выработали прагматичный подход к инвестированию. Более жесткие условия приводят к тому, что они инвестируют не в лучшие проекты, а в те, которые дотягивают до определенной планки. Рынок, безусловно, взрослеет и учится. В этом процессе участвуют все — бизнес-ангелы, управляющие фондов, инвесторы самих фондов и предприниматели. Надо понимать, что венчурный индустрия развивалась в США несколько десятков лет. В России ей от силы 10 лет – у нас еще есть, куда расти.

Российский венчур взрослеет и стагнирует одновременно. Если точнее, то нынешний этап стагнации – это такой период взросления. До этого в течение нескольких лет был быстрый рост по принципу «все побежали и я побежал». Теперь какое-то время будет обратный перекос в сторону консервативного подхода. Иногда полезно остудить пыл.

С одной стороны, стагнация рынка налицо. Но если разобраться в причинах, замедление роста как раз и является признаком взросления. Во-первых, многие игроки в прошлом году подошли к завершению жизненного цикла первых фондов. В этот период их инвестиционная активность снизилась. Основные усилия были сосредоточены на операционных показателях портфельных компаний, а не на новых сделках. Вторая причина – это изменение фокуса многих игроков с внутренних проектов на внешние. Фонды стремятся инвестировать за рубежом. Проектов с глобальным потенциалом на российском рынке пока очень мало. Все эти тренды вполне позитивны. До недавнего времени рынок рос спонтанно, экстенсивно, а сейчас происходит переход к системному, сбалансированному развитию. Это всегда чревато издержками в цифрах. Аналогичная ситуация происходила в 2000 году на американском рынке после краха «доткомов». Потом, как мы знаем, началось нормальное его развитие с точки зрения соотношения спроса и предложения.

Фонды стали более разборчивыми. Происходит массовый уход от «всеядности», свойственной начальному этапу развития рынка — когда хотелось объять необъятное, чтобы не пропустить гипотетически перспективный проект. В итоге в ряде сегментов, ранее попадавших в поле зрения фондов, инвестиционная активность снижается. Если говорить о стартапах, то, на мой взгляд, российский рынок столь переизбыточен по деньгам, что даже если 50 процентов фондов закроются, ничего принципиально не изменится. Интересные технологии и качественные команды получат деньги всегда.

Сегодня получить деньги от инвесторов намного сложнее, чем, скажем, год назад. Реальные планы и прибыль будут цениться больше, чем мечты. Жесткий отбор дисциплинирует предпринимателей. Слабые команды или неудачные идеи губят стартапы немного раньше, чем в благоприятной среде. Наверное, это даже хорошо – из их осколков может быстрее получиться что-то более стоящее. Того, кто является предпринимателем по своей натуре, это не остановит.

Проекты ранней стадии несут большие риски и требуют много внимания. Учитывая, что на ранних стадиях объем инвестиций небольшой, то многим инвесторам эффективнее фокусироваться на сделках большего размера. Runa Capital чаще ориентируется на сделки от $1 млн, поскольку в мире достаточно интересных крупных компаний соответствующих нашему фокусу. Однако если речь об интересной технологии, мы готовы рассмотреть и раннюю стадию. Из недавнего примера — сервис защиты от хакерских атак Wallarm, в который мы проинвестировали посевной раунд.

Я думаю, что интерес к посеву падает. Посев – это вообще очень специфический жанр: там очень много ручного труда, который не приносит результатов. Если ангелы или специальные госпрограммы (вроде ФРИИ) берут эту работу на себя, то фонды (которые раньше были вынуждены этим заниматься) с радостью оттуда уходят.

Некоторые исследования, на наш взгляд, не очень точно отражают реальную ситуацию. Интерес к посеву стабильно высокий. Количество публичных сделок не падает, количество непубличных сделок также высокое. Многие компании приходят в фонды, уже имея бизнес-ангелов.

Информационные и интернет-технологии — это двигатель прогресса практически для любой индустрии. Неважно, куда вы инвестируете, — в электронную коммерцию, цифровую медицину или новые финансовые сервисы. В основе всегда лежит технологический продукт, от качества которого зависит успех бизнеса в целом. Сегодня технологии развиваются очень быстро, скорость превращения идей в продукты невероятная. Еще важно, что есть неудовлетворенный спрос со стороны потребителей. Вполне естественно, что это не может не привлекать инвесторов. Перспективность завязанных на IT и онлайне сегментов поддерживается и другими факторами: увеличением скорости передачи и обработки данных, растущими показателями проникновения интернета, повышением популярности мобильных устройств, в конце концов, перетоком всего (товаров, услуг, денег) из офлайна в онлайн. Все эти показатели – сигнал для инвесторов: «беги сюда». Они и бегут – и у нас, и на западе. Там тоже венчурный рынок процентов на 70-80 состоит из IT.

Сегмент рекламных технологий будет расти. Благодаря появлению RTB-технологий сегодняшний рекламный рынок меняет свои контуры. В плане динамики роста ситуация, на мой взгляд, отсылает нас на десять лет назад — когда появилась контекстная реклама. Тогда все плотно сидели на «медийке», потихоньку пробовали контекст, но не очень понимали, как он работает. Сейчас RTB выглядит таким же сложным инструментом. Работа с большими данными требует создания специфической инфраструктуры. Это требует внимания и денег инвесторов. Темпы роста RTB поражают, но сам формат пока не очень востребован рекламодателями. Инвесторы в этой ситуации тоже не очень понимают, как быть. Все пока не до конца осознали перспективу. Но скоро это случится.

Рынок венчурных инвестиций в России очень молод, поэтому появление новых игроков в любом формате скажется на нем благоприятно. Мы работаем в той области, в которой хорошо понимаем. Это клиентский сегмент — малый и средний бизнес. Для нас важно, чтобы клиент имел предпринимательский опыт. Хотя нам интересны многие проекты, предпочтение отдаем тем, кто находится на начальном этапе развития. Тогда у нас есть возможность оценить и доработать проект вместе с предпринимателем. Когда проект находится на более позднем этапе, это требует больше сил и времени.

Думаю, что в ближайший год будет сохраняться атмосфера выжидания. Сейчас слишком турбулентная среда и высокая степень непредсказуемости. У сильных проектов, рассчитанных на глобальный рынок, проблем с финансированием не будет — скорее им даже легче будет привлекать инвестиции. Остальным придется какое-то время подождать. Российские фонды, которые умеют инвестировать в зарубежные проекты, будут больше смотреть туда. Заглядывать за пределы года уже непросто — все может решительно поменяться.

На мой взгляд, в ближайшие год-полтора мы увидим многочисленные «выходы» (если только этому не помешают внешний фон и экономическая ситуация). Будет формироваться более-менее стабильная прослойка управляющих фондов, инвестиции которых будут систематическими. Еще будет расти количество количество компаний, основанных серийными предпринимателями, — они очень нужны рынку.

На наш взгляд, российский венчур по сравнению с европейским и американским находится в стадии формирования. Количество заключенных контрактов будет расти. Уже сейчас появляются объективные метрики работы фондов и возрастает их активность – как по количеству сделок, так и по объему инвестиций.

На рынке может наступить депрессия: для многих венчурных игроков приходит время подводить итоги своей работы. Они могут оказаться не столь утешительными – критической массы выходов за это время так и не накопилось. Все это может привести к дальнейшему снижению инвестиционной активности: научившись на собственных ошибках, инвесторы начнут более осторожно выбирать объекты для вложений. При этом на венчурном рынке будет нарастать конкуренция за проекты, которая будет стимулировать фонды работать над собственной эффективностью, пробовать новые модели и инвестиционные стратегии. В конце концов, это не может не дать позитивный эффект.