От телеграфа до цифровых двойников: история Siemens

Основатель, которого пришлось выгнать из тюрьмы

Около полуночи Вернера Сименса вывели за ворота Магдебургской цитадели вместе с реактивами и приборами. Он не пытался бежать — его помиловали. Более того, молодой офицер сам просил оставить его за решёткой ещё на несколько дней, но комендант счёл это неблагодарностью и приказал немедленно освободить странного заключённого.

В цитадель Сименс попал за участие в запрещённой дуэли в качестве секунданта. Перед заключением он запасся химикатами, наладил тайную доставку новых реактивов и превратил камеру в лабораторию. За месяц Вернер разработал способ гальванического золочения и серебрения металлов, продал право использовать технологию местному ювелиру и получил первый патент. Тюрьма оказалась продуктивнее многих бизнес-инкубаторов.

Военным Сименс стал не по призванию. Семья не могла оплатить университет, поэтому в 17 лет он поступил в прусскую армию и получил техническое образование в Артиллерийской и инженерной школе. После смерти родителей Вернеру пришлось содержать младших братьев и сестёр, так что изобретательство было для него не только увлечением, но и способом зарабатывать.

В 1840-х годах прусская армия искала надёжную замену оптической связи, и Сименс занялся электрическим телеграфом. Саму технологию создали до него, однако ранние аппараты были сложными и капризными. В версии Сименса стрелка приёмного устройства указывала прямо на буквы, поэтому оператору не требовалось знать азбуку Морзе. Изобретатель сделал ставку не на принципиальную новизну, а на удобство и практическую пользу.

Превратить разработку в серийный продукт помог мастер точной механики Иоганн Георг Гальске. Он собрал и доработал аппарат, а 1 октября 1847 года партнёры основали в Берлине Telegraphen-Bauanstalt von Siemens & Halske. Производство разместилось в небольшой дворовой мастерской с десятью сотрудниками; стартовый капитал предоставил родственник Сименса.

Через год компания получила государственный заказ на телеграфную линию длиной около 670 км между Берлином и Франкфуртом-на-Майне. Весной 1849 года политическая новость преодолела это расстояние примерно за час. Если перевести рождение Siemens на язык XXI века, получится знакомый набор: инженер с идеей, технический сооснователь, частный инвестор и крупный первый клиент. Только лаборатория была тюремной, а роль акселератора исполняла прусская армия.

От бумажной фабрики через падение мобильной империи к инфраструктуре для ИИ: история Nokia

За 160 лет компания несколько раз почти полностью меняла свой бизнес и каждый раз пыталась успеть к началу новой технологической эпохи

Подробнее

Семейная сеть, опутавшая континенты

Лондон, 1850 год. Пока берлинская мастерская Siemens почти полностью зависит от заказов прусского телеграфного ведомства, Вильгельм Сименс начинает продавать разработки брата в Великобритании. Он заводит связи в крупнейшем промышленном центре мира и открывает первое зарубежное представительство компании.

Берлин, 1851 год. Построенные Siemens линии работают с перебоями из-за повреждений гуттаперчевой изоляции. Глава прусского телеграфного ведомства Фридрих Ноттебом отменяет все государственные заказы компании. Поскольку других крупных клиентов у мастерской почти нет, одна чиновничья подпись ставит её на грань разорения. Теперь британское направление из побочного бизнеса превращается для Siemens в стратегически важный рынок. Позднее оно приведёт компанию от телеграфных аппаратов к подводным кабелям и борьбе за связь через Атлантику.

Санкт-Петербург, 1853 год. 24-летний Карл Сименс получает заказ на российскую государственную телеграфную сеть. Под его руководством линии протянутся примерно на 9 тыс. км — от Балтики до Чёрного моря. В империи расстояний мало было продать оборудование: его требовалось доставить за тысячи километров, часто по бездорожью, установить в мороз, а затем годами поддерживать в рабочем состоянии.

Между Европой и Азией, 1868 год. Три направления соединяются в одном проекте — телеграфной линии от Лондона до Калькутты. Siemens достаётся участок длиной 4600 км между Пруссией и Тегераном. В комплекте к заказу — переговоры с российскими и персидскими властями, установка почти 70 тыс. столбов в труднодоступных районах и регулярные кражи оборудования. В апреле 1870 года телеграмма преодолевает все 11 тыс. км от Лондона до Калькутты за 28 минут. Почте на тот же путь требовалось больше 40 дней.

Атлантика, 1874 год. Вильгельм проектирует 108-метровый кабелеукладчик Faraday, способный нести свыше 2700 км кабеля. Штормы, саботаж, обрывы. Во время одной аварии конец кабеля исчезает в Атлантике у ирландского берега. Команде Faraday приходится искать его на дне, цеплять специальным крюком и поднимать с глубины более 4700 м — почти на высоту Монблана, только снизу вверх.

В сентябре 1875 года заработала линия между Ирландией и побережьем Северной Америки. В 1851-м Фридрих Ноттебом одной подписью едва не обрушил Siemens. Спустя четверть века компания уже доставала кабели со дна Атлантики и прокладывала собственные линии между континентами.

От ткацкого станка до Prius: история Toyota

Как семейный текстильный бизнес вырос в глобальный автоконцерн и изменил мировую промышленность

Подробнее

Когда телеграфа стало мало: Siemens создаёт электрическую промышленность

Динамо-машина начинает работу с почти незаметного тока. Он усиливает магнитное поле, более сильное поле рождает больший ток — и устройство само выводит себя на полную мощность. В 1866 году Вернер Сименс описал этот принцип самовозбуждения и понял его главное следствие: электричество теперь можно производить в промышленных масштабах везде, где есть механический двигатель.

Сименс был не единственным инженером, пришедшим в те годы к подобной конструкции. Его преимущество заключалось в другом: он одним из первых разглядел в физическом эффекте основу нового бизнеса. До сих пор Siemens передавала при помощи электричества сообщения. Теперь компания собиралась производить само электричество — и заодно придумывать, куда его потратить.

Дальнейшую биографию динамо-машины пишет уже Siemens. Компания не ждёт, пока рынок найдёт применение дешёвому току, а последовательно выводит новую технологию из мастерской в город. В 1879 году Siemens & Halske показывает на Берлинской промышленной выставке небольшую электрическую железную дорогу. Год спустя Вернер Сименс представляет пассажирский лифт с электроприводом. В 1881-м компания запускает электрический трамвай в берлинском пригороде Лихтерфельде, а в 1882-м устанавливает постоянное электрическое освещение на Потсдамской площади и Лейпцигерштрассе.

Siemens не изобрела поезд, лифт или уличный фонарь — она заставила знакомые устройства работать по-новому. Каждая демонстрация одновременно служила экспериментом, рекламой и пробным запуском будущего рынка. Электростанциям требовались генераторы, улицам — кабели и фонари, трамваям — двигатели, контактные сети и системы управления. Компания выстроила всю цепочку: исследования, патенты, собственное производство, монтаж и обслуживание. К моменту смерти Вернера Сименса в 1892 году она выпускала около тысячи динамо-машин в год.

Рост быстро развёл пути основателей. Ещё в 1867 году Гальске вышел из компании: осторожному механику не нравились масштабы и риски, на которые шли братья Сименс. Вернер тем временем вводил в управление родственников, готовил преемников и распределял ответственность. В 1897 году Siemens & Halske стала акционерным обществом, а на западной окраине Берлина начал расти Siemensstadt — район с заводами, жильём и социальной инфраструктурой для сотрудников.

После Первой мировой войны Siemens лишилась значительной части зарубежных активов и была вынуждена заново собирать международный бизнес. Вернера уже не было в живых, Гальске давно отошёл от дел, а прежняя семейная сеть лежала в руинах. Компания всё равно продолжила работу. Фамилия на вывеске осталась прежней, но семейным предприятием Siemens быть перестала.

К концу 1920-х Siemens восстановила международную сеть и снова набрала прежний масштаб, но Великая депрессия обрушила этот рост. С 1929 по 1933 год выручка группы сократилась с 820 млн до 330 млн рейхсмарок, а штат — с 138 тыс. до 75 тыс. человек. После прихода нацистов к власти государственные расходы и перевооружение ускорили восстановление: к 1939 году в Siemens работали уже 187 тыс. человек, и она вновь стала крупнейшей электротехнической компанией мира. Вместе с заказами росла и её зависимость от режима, готовившего страну к войне.

Самая тёмная глава Siemens

«У нас была норма. Если её не выполняли, нас наказывали», — вспоминала польская узница Барбара Зайончковска-Рубинштейн, работавшая на производстве Siemens при концлагере Равенсбрюк.

В 1942 году Siemens & Halske начала строить цеха непосредственно за лагерной стеной. К январю 1945 года на площадке насчитывалось 20 цехов, где принудительно работали около 2300 заключённых. Они собирали измерительные приборы, электрические переключатели и детали для средств связи. Узниц удерживала и охраняла СС, но производство организовывала компания.

Отношение руководителей Siemens к нацистскому режиму было неодинаковым. Их деловые решения прослеживаются гораздо яснее. Компания сохранила направление военного производства ещё в годы Веймарской республики, а в 1933 году стала соучредителем Mefo — структуры, через которую Германия скрытно финансировала перевооружение в обход Версальского договора. Уже в 1933–1934 годах военные ведомства обеспечивали 18% заказов Siemens & Halske. К 1936-му на них приходилась примерно пятая часть новых заказов Siemens-Schuckertwerke.

Слайдер: Siemens 1

После начала войны государство требовало всё больше средств связи, трансформаторов, двигателей, генераторов и приборов для военной техники. По заказу министерства авиации Siemens построила в берлинском Хакенфельде завод, выпускавший измерительное и управляющее оборудование для самолётов люфтваффе. В декабре 1942 года из восьми тысяч работавших там людей почти 1700 были подневольными рабочими.

С осени 1940 года принудительный труд использовался почти на всех предприятиях группы. По минимальной оценке самой Siemens, за пять лет через них прошли не менее 80 тыс. человек. Среди них были евреи из Германии, депортированные жители оккупированных стран, военнопленные и заключённые. Не менее пяти тысяч составляли узники концлагерей.

Воздушные налёты заставили Siemens дробить производство и вывозить его из крупных городов: к зиме 1944–1945 годов компания располагала почти 400 резервными и перенесёнными площадками. Некоторые открывались рядом с концлагерями, возле других создавались лагерные филиалы. В Бобреке, подразделении комплекса Аушвиц, около 200 заключённых изготавливали для Siemens детали электродвигателей. Узники Бухенвальда, Флоссенбюрга, Гросс-Розена, Заксенхаузена и Равенсбрюка работали и на других предприятиях группы. Так производственная сеть Siemens оказалась встроена в лагерную систему.

К весне 1945 года примерно половина зданий и оборудования Siemensstadt была разрушена бомбардировками. 20 апреля берлинские заводы остановились, через несколько дней в район вошла Красная армия. Машины демонтировали, архивы и техническую документацию вывезли, но вопрос о том, какими средствами компания поддерживала производство во время войны, надолго остался за пределами её публичной истории.

Деньги вышли на сцену раньше признания. В 1962 году Siemens выделила семь миллионов марок выжившим еврейским узникам, одновременно отрицая свою юридическую и моральную обязанность. Позиция изменилась лишь в конце 1990-х, после публичной дискуссии и коллективных исков в США. В 1998 году компания создала собственный фонд помощи бывшим подневольным рабочим, а в 2000-м присоединилась к немецкому фонду «Память, ответственность и будущее». Сегодня Siemens признаёт использование принудительного труда и утверждает, что направила на выплаты и связанные программы более 150 млн €. Между освобождением лагерей и этим признанием прошло больше полувека.

Как Siemens собрала себя заново

8 сентября 1945 года в Siemensstadt вернулись 14 тыс. сотрудников. Среди обгоревших корпусов они разбирали завалы, запускали уцелевшее оборудование и восстанавливали городские системы освещения, транспорта и энергоснабжения. Но прежней компании уже не существовало: предприятия на востоке Германии были национализированы, зарубежные подразделения и патенты конфискованы. По подсчётам Siemens, демонтаж и потеря активов обошлись ей почти в 2,6 млрд рейхсмарок — около четырёх пятых довоенной собственности.

Изолированный Западный Берлин плохо подходил на роль единственного центра. В 1949 году руководство Siemens & Halske переехало в Мюнхен, а Siemens-Schuckertwerke — в Эрланген. Берлинские предприятия сохранились, но теперь Siemens жила сразу в нескольких городах. Это оказалось удобно: пока одна часть группы восстанавливала связь, другая строила электростанции и энергосети, третья возвращала в больницы рентгеновские аппараты.

300 мегаватт. В 1951 году Siemens возглавила консорциум, строивший тепловую электростанцию Сан-Николас в Аргентине. С 1956 года она снабжала электричеством регион и расположенный в 250 км Буэнос-Айрес. Проект стал крупнейшим экспортным заказом промышленности ФРГ после войны и показал, что немецким компаниям снова доверяют инфраструктуру национального масштаба. В то же время Siemens занялась реакторными технологиями: в 1955 году внутри группы началась разработка оборудования для атомной энергетики.

2002 — не год, а компьютер. Под этим номером Siemens выпустила одну из первых серийных вычислительных машин собственной разработки; первый экземпляр заказчик получил в 1959 году. Компьютеры сначала отправлялись в научные институты, затем — в банки, ведомства и крупные компании, которым требовалось обрабатывать массивы данных. Рядом развивалась SIMATIC — представленная в 1958 году система управления производством на полупроводниковых элементах. Siemens училась не только снабжать завод электричеством, но и подсказывать станкам, что именно с ним делать.

Сердце на экране. В 1953 году шведский врач Инге Эдлер и физик Хельмут Херц приспособили взятый у Siemens ультразвуковой дефектоскоп для исследования сердца. Так промышленный прибор оказался у истоков эхокардиографии. Следующим шагом стал Vidoson: выпущенный в 1965 году аппарат показывал происходящее внутри организма в реальном времени. Разработка, выросшая из промышленного измерительного прибора, открыла Siemens один из её будущих крупнейших рынков.

Миллионы на входе, миллиарды на выходе — математика медтеха и биотеха

Дмитрий Сахаров из ХимМеда — о том, как российские компании превращают науку в прибыль

Подробнее

Пока технологии сближались, юридически группа оставалась набором отдельных компаний. Siemens & Halske отвечала главным образом за связь и вычислительную технику, Siemens-Schuckertwerke — за энергетику и автоматизацию, Siemens-Reiniger-Werke — за медицинское оборудование. Разделение всё чаще приводило к параллельным исследованиям и мешало продавать комплексные решения. 1 октября 1966 года три структуры объединили в Siemens AG со штаб-квартирами в Берлине и Мюнхене. К этому моменту в группе работали 257 тыс. человек.

Внутри новой Siemens соседствовали атомные реакторы, промышленные компьютеры, медицинские приборы и стиральные машины. Казалось, компания производит всё, что подключается к электросети, — включая саму электросеть. В 1960-е такой размах считался безусловным преимуществом.

Как Siemens рассталась с компьютерами и телефонами

В послевоенные десятилетия широта Siemens была её преимуществом: разработки одного подразделения становились сырьём для другого, а корпорация могла строить всё — от микросхемы до электростанции. Но компьютеры и потребительская электроника жили по другим законам. Электростанцию можно проектировать годами; телефон за это время успевает устареть.

В вычислительную технику Siemens инвестировала с 1950-х, но так и не смогла поколебать господство IBM. В 1990 году компания купила терпевшего убытки немецкого производителя компьютеров Nixdorf и объединила его со своим компьютерным подразделением. Так появилась Siemens Nixdorf Informationssysteme — крупнейшая ИТ-компания Европы. Вместе с масштабом она получила несовместимые продуктовые линейки, технические проблемы и две корпоративные культуры, которые плохо поддавались объединению. В 1998 году Siemens Nixdorf расформировали, а к 2009-му корпорация полностью ушла из компьютерного бизнеса.

С полупроводниками Siemens рассталась раньше. Их производство требовало огромных вложений, зависело от резких колебаний спроса и периодически приносило тяжёлые убытки. В 1999 году подразделение с 25 тыс. сотрудников превратилось в самостоятельную Infineon Technologies. Это был не провал разработки: Siemens признала, что владеть важной технологией и уметь зарабатывать на её массовом производстве — разные вещи.

Самой заметной ошибкой стали мобильные телефоны. В 2003 году Siemens продала рекордные 43,8 млн аппаратов и занимала 8,4% мирового рынка. Однако отрасль уже разгоняли Nokia, Motorola, Samsung и новые азиатские производители: модели обновлялись всё быстрее, а дизайн и набор функций становились не менее важны, чем инженерная надёжность. Siemens действовала консервативнее конкурентов, теряла долю рынка, а телефонное подразделение — деньги.

В 2005 году Siemens передала мобильное подразделение тайваньской BenQ. Сделка больше напоминала платный выход: Siemens выделила новому владельцу около 250 млн € на развитие бизнеса и ещё 50 млн € потратила на акции BenQ. Через год финансирование прекратилось, немецкое подразделение BenQ Mobile подало на банкротство. Всего через несколько лет после рекордных продаж бывший мобильный бизнес Siemens оказался в процессе ликвидации.

Как Siemens построила теневую систему на миллиарды и кто её разрушил

Утром 15 ноября 2006 года около 200 полицейских и следователей одновременно вошли в штаб-квартиру Siemens и ещё три десятка офисов и домов её сотрудников. Поначалу дело выглядело почти локальным: шесть подозреваемых, телекоммуникационное подразделение и несколько десятков миллионов евро, исчезнувших со счетов компании. Но один из обысков вывел следствие на человека, который знал, куда уходили деньги.

Бывший менеджер Райнхард Сикачек управлял тайными фондами Siemens. Опасаясь, что однажды его сделают единственным виновным, он заранее копировал платёжные документы и спрятал около трёх десятков папок. После задержания Сикачек согласился сотрудничать со следствием, а позднее описал свою роль одной фразой: «Я не отвечал за взятки. Я организовывал наличные».

Организация была поставлена на поток. Деньги проходили через фиктивные договоры с консультантами, подставные компании и счета в Австрии, Швейцарии и Лихтенштейне. Разрешения на платежи руководители оставляли на стикерах, которые затем снимали с документов. Наличные перевозили через границы в чемоданах, а расходы записывали как комиссии, управленческие услуги и подготовку помещений. Только подразделение Сикачека ежегодно закладывало на взятки от 40 млн $ до 50 млн $.

По мере изучения документов первоначальная загадка исчезнувших миллионов превратилась в карту международного бизнеса Siemens. SEC насчитала не менее 4283 коррупционных платежей на сумму около 1,4 млрд $ и ещё 1185 неконтролируемых выплат почти на 400 млн $. С их помощью компания получала заказы на метро в Венесуэле, удостоверения личности в Аргентине, телефонные сети в Бангладеш и Нигерии, электростанции в Израиле, медицинское оборудование в России, Китае и Вьетнаме.

Следствие обнаружило не группу особенно предприимчивых менеджеров, а теневую систему управления. В ней участвовали сотрудники разных уровней, взятки помогали выполнять планы, а формальный комплаенс не мешал тем, кого он должен был контролировать. В первой половине 2007 года компанию покинули председатель наблюдательного совета Хайнрих фон Пирер и CEO Клаус Кляйнфельд — оба отрицали личную причастность. Почти весь состав правления сменился.

В декабре 2008 года Siemens AG и три её дочерние структуры признали вину по предъявленным в США уголовным обвинениям. Они заплатили 450 млн $ штрафов, ещё 350 млн $ компания перечислила по соглашению с SEC. На тот момент общая выплата в 800 млн $ стала крупнейшей санкцией в истории американского закона о коррупции за рубежом. Вместе с немецкими взысканиями сумма превысила 1,6 млрд $.

Разбирать систему поручили Петеру Лёшеру — первому руководителю Siemens, пришедшему извне. Число штатных специалистов по комплаенсу выросло с 86 до более чем 500, появились горячая линия, внешний омбудсмен и независимый наблюдатель. Одновременно Лёшер упразднил сложную матрицу полусамостоятельных подразделений и свёл бизнес к трём крупным секторам, руководители которых вошли в правление.

Обыски начались с вопроса, куда исчезли несколько десятков миллионов. Ответ оказался неприятнее: деньги никуда не исчезали. Siemens прекрасно знала, для чего они нужны, — просто устроила всё так, чтобы за это не отвечал никто.

Разобрать империю, чтобы сохранить Siemens

Когда Джо Кэзер возглавил Siemens в августе 2013 года, корпорация только что сделала нечто противоестественное для промышленной империи: добровольно отказалась от части успешного бизнеса. В июле на биржу вышла Osram — компания, чьи лампы больше века освещали улицы, заводы и дома. Акционеры Siemens получили её бумаги напрямую, а сама группа сохранила миноритарную долю. Ценность не исчезла — просто у неё появилась отдельная цена.

Кэзер продолжил разборку. Siemens продала Nokia свою долю в производителе телекоммуникационного оборудования, вышла из совместного с Bosch бизнеса бытовой техники и рассталась с производством слуховых аппаратов. Поэтому марку Siemens до сих пор можно увидеть на холодильниках и духовках, хотя долю в их производителе корпорация продала Bosch ещё в 2015 году. Логотип пережил бизнес, которому когда-то принадлежал.

Затем отделять начали не периферию, а сильные направления. В 2018 году на биржу вышла Siemens Healthineers. Сначала инвесторам предложили лишь 15% акций: медицинский бизнес получил собственное руководство, доступ к капиталу и рыночную оценку, а Siemens сохранила контроль. В 2025 году корпорация объявила о следующем шаге — передаче ещё 30% акций своим акционерам и отказе от контрольного пакета. Голосование по разделению запланировано на февраль 2027 года.

Самым символичным стало отделение энергетики. Турбины, генераторы и электросети напрямую продолжали дело, начатое динамо-машиной Вернера Сименса, однако жили в другом темпе и требовали других инвестиций, чем промышленное программное обеспечение и автоматизация. В сентябре 2020 года Siemens Energy вышла на биржу: 55% её акций получили владельцы Siemens AG.

Сам Кэзер сформулировал приговор старой модели почти издевательски: «У традиционных конгломератов нет будущего. В среднем они середняки. А сегодня быть средним — значит быть посредственным». Поэтому Osram, Healthineers и Siemens Energy отделяли не вопреки их масштабу и ценности, а именно благодаря им: самостоятельные компании могли принимать решения быстрее и больше не отвечать за проблемы всего конгломерата.

От торговли сушёной рыбой до смартфонов и микросхем: история Samsung

Как компания несколько раз полностью меняла свой бизнес и каждый раз попадала в следующую технологическую революцию

Подробнее

В этом и заключался расчёт. Внутри конгломерата завод медицинских сканеров, производитель газовых турбин и разработчик промышленного софта конкурировали за один бюджет и внимание одного правления. После разделения каждый бизнес получил собственный баланс, руководство и возможность привлекать подходящих именно ему инвесторов. Успешное подразделение порой стоило дороже отдельно просто потому, что рынку больше не приходилось вычитать его из сотни других направлений.

После ухода Кэзера в 2021 году сменивший его на посту CEO Siemens Роланд Буш сохранил этот курс. Центром Siemens стали автоматизация, промышленное программное обеспечение, умная инфраструктура и железнодорожный транспорт — технологии, соединяющие цифровой мир с физическим. На вопрос, чем занимается Siemens, по-прежнему нельзя ответить одним словом. Но теперь хотя бы не приходится отвечать: «Всем».

Как Siemens нашла новую золотую жилу

Сегодня Siemens проще описать не через товары, а через глаголы: спроектировать, проверить, автоматизировать и управлять. Компания по-прежнему выпускает контроллеры, электроприводы и другое оборудование, но всё чаще соединяет его с программным обеспечением. Главный продукт современной Siemens — не отдельная машина, а управляемая система, в которой физический мир постоянно обменивается данными с цифровым.

На собрании акционеров Siemens в 2025 году глава Nvidia Дженсен Хуанг, глава Nvidia — технологического партнёра Siemens в области промышленного ИИ и цифровых двойников, — описал преимущество компании куда эффектнее её собственного маркетингового отдела: «Siemens сидит на золотой жиле, потому что чувствует себя как дома в физическом мире». Золотая жила — это данные, которые возникают на заводах, в поездах, зданиях и электросетях. Siemens рассчитывает превратить почти два века инженерного опыта в сырьё для промышленных моделей ИИ.

На заводе такая система начинается ещё до запуска конвейера. Инженеры создают цифровой двойник изделия, станка или целого предприятия, испытывают его в виртуальной среде, а затем используют ту же модель для управления реальным производством. Промышленный ИИ анализирует данные с оборудования, ищет отклонения и помогает предсказать поломки. В 2026 году Siemens уже представляла ИИ не как дополнение к продуктам, а как основу всей промышленной цепочки — от проектирования до эксплуатации.

Та же логика работает за пределами заводов. Подразделение Smart Infrastructure управляет электроснабжением зданий, дата-центров и распределительных сетей, а Siemens Mobility выпускает поезда, системы сигнализации и программное обеспечение для железных дорог. Siemens Energy с её турбинами и электростанциями стала самостоятельной компанией ещё в 2020 году, поэтому нынешняя Siemens занимается не столько производством энергии, сколько её распределением и разумным использованием.

Финансовое подразделение помогает запускать проекты, на которые недостаточно просто привезти оборудование. Siemens Financial Services кредитует и финансирует предприятия, транспортные компании и инфраструктурные объекты — фактически добавляет деньги к технологиям, чтобы заказчик мог построить новую линию или модернизировать целый завод. Так компания получает доход не только от продажи техники, но и от программных лицензий, обслуживания и финансирования на протяжении всего срока её работы.

Последним крупным фрагментом старого конгломерата остаётся Siemens Healthineers. Медицинская компания торгуется на бирже отдельно с 2018 года, но Siemens всё ещё принадлежит около 67% её акций. Теперь группа планирует передать своим акционерам 30% акций Healthineers и отказаться от контроля над бизнесом; вопрос предполагается вынести на собрание в феврале 2027 года.

В XIX веке Вернер Сименс понял, что мало изобрести устройство — вокруг него нужно построить работающую систему. В XXI веке компания применила тот же принцип к самой себе: разобрала конгломерат и теперь собирает более компактную Siemens вокруг автоматизации, промышленного ПО и ИИ. Возможно, самым сложным механизмом, когда-либо носившим эту фамилию, всё это время была сама Siemens.

За почти два века у Siemens сменилось почти всё: продукты, рынки, руководители и даже представление о том, какой должна быть большая технологическая компания. Неизменной оставалась фамилия на вывеске — сначала мастерской из десяти человек, затем промышленной империи, а сегодня разработчика программного обеспечения и цифровых систем.

До 40% проектов по роботизации промышленности оказываются неэффективными: причина — отсутствие системного подхода

В России — в 100 раз меньше промышленных роботов, чем в Китае

Подробнее