Истории

Конфликт долей на миллиард рублей: что не поделили акционеры «Модульбанка»

Истории
Варвара Краснова
Варвара Краснова

Журналист и автор RB.RU

Елена Черкас

Уровень конфликтности деловой среды в России достиг рекордных значений за последние несколько лет — это показал недавний замер инвестиционной компании А1 и Московской школы управления «Сколково». 

До наступления «постковидного эффекта» — с конца 2019 года и до середины 2020 года — индекс конфликтности бизнес-среды понижался и в итоге составил 1,15. Четвертый квартал прошлого года показал другую картину — обстановка накалилась до 1,48, а в январе-марте 2021 года показатель достиг исторического максимума в 1,96. 

Так, в этом году бизнес-споры стали упоминаться в СМИ чаще на 50%, а объем корпоративных судебных претензий превысил 1 трлн руб. Такой накал в деловой среде аналитики объясняют финансовым кризисом, волной банкротств и возобновлением деятельности судов после снятия коронавирусных ограничений. 

Конфликт долей на миллиард рублей: что не поделили акционеры «Модульбанка»

Одна из тянущихся антирепутационных историй, размер исков по которой в общей сложности превысил миллиард рублей, напоминает сюжет запутанного триллера — за несколько лет в ней нашлось место невыплате компенсаций, искам о незаконном обогащении и даже уголовному делу. 

Речь идет о конфликте Олега Лагуты, Якова Новикова и Андрея Петрова, основателей специализирующегося на обслуживании малого бизнеса «Модульбанка», с его главным акционером — Артемом Аветисяном, серийным предпринимателем и активным общественным деятелем, вхожим в правительство и администрацию президента.

Чего удалось добиться сторонам, как их споры связаны с арестом Майкла Калви и почему ситуация стала «красным» сигналом для инвесторов и предпринимателей, выяснил RB.RU.


Материал обновлен 20.09.2021


 

«Модульбанк» — на продажу, основателей — на восток

 

В 2014 году экс-сотрудники «Сбера» Лагута, Новиков и Петров решили объединить усилия и создать технологичный финсервис для малого бизнеса — чтобы предприниматели могли управлять счетами, переводами и налогами со смартфона, не тратя время на посещение банка и бумажную волокиту. 

На тот момент аналогичных продуктов на российском рынке не было, и идея получила поддержку костромского банка «Региональный кредит» под управлением Артема Аветисяна — чтобы сократить сроки запуска проекта, сервис был развернут на базе уже существующего банка.

Сами основатели, по их словам, вложили в развитие бизнеса больше полумиллиарда рублей

Артем Аветисян с 2011 руководит направлением «Новый бизнес» в Агентстве стратегических инициатив, чей Наблюдательный совет возглавляет президент РФ Владимир Путин. С 2012 года Аветисян управляет «Клубом лидеров» при поддержке АСИ, куда входят предприниматели из разных регионов России. С того же года активно занимается банковским бизнесом. Состоит в нескольких общественных советах при государственных органах в сферах права, финансов и торговли. 

 

Аветисян и Путин

Артем Аветисян. Источник: соцсети

 

Спустя два года опорный банк был перепрофилирован на работу только с малым бизнесом, и объединенная организация получила название «Модульбанк». Трое основателей стали полноправными акционерами новой компании, получив по 7,5% акций — по договору каждый такой пакет оценивался в 230 млн руб. Банк успешно развивался: к концу 2017 года он подключил больше 90 тыс. клиентов, выручив за тот год 2,5 млрд руб.

Знакомые с условиями сделки источники рассказывали «Ведомостям», что за свои акции основатели должны были рассчитываться постепенно, несколькими траншами до осени 2021 года в счет банковских дивидендов.

 

Перевод первого транша был запланирован на 2019 год, но этому помешали следующие события:

  • В ноябре 2018 года Аветисян, как поделился источник «Коммерсанта», попытался продать большую часть своей доли «Модульбанка» (на тот момент 68,3%), чтобы найти средства на допэмиссию его другого банка «Восточный», к которой его обязал ЦБ. До середины 2019 года контролирующий пакет акций «Восточного» размером в 51,6% находился в распоряжении Evison, кипрской структуры инвестфонда Baring Vostok, а Аветисяну через холдинговую компанию «Финвижн» принадлежало 40,2%.

Тогда сделка не состоялась из-за завышенной оценки «Модуля» (продавец оценил банк в пять капиталов, но потенциальным покупателям сумма показалась завышенной в несколько раз), и в январе 2019 года попытка была предпринята снова. О таких планах сообщали источники «Коммерсанта», сам бизнесмен их не подтвердил.

  • Второй проблемой стал многолетний корпоративный конфликт Аветисяна с партнером по банку «Восточный» — крупнейшим частным фондом Baring Vostok. В 2019 году этот конфликт вылился в арест (а позже и в условный срок) для топ-менеджеров фонда. 

Накал страстей отпугнул потенциальных инвесторов от «Модульбанка», а основатели посчитали, что Артем нарушил этику деловых отношений, использовав связи и уголовное дело как рычаг для решения спора с фондом в свою пользу

На эту причину Андрей Петров указал в разговоре с «Ведомостями», сам Аветисян такую связь отрицает. Подробнее о конфликте ниже.

С начала 2019 года Лагута, Новиков и Петров стали прорабатывать варианты выхода из капитала и управления банком. К тому же, как комментировал «Ведомостям» Новиков, в самом начале сотрудничества Аветисян и основатели обсуждали возможность их выхода из бизнеса через пять лет, и готовить команду «Модульбанка» к самостоятельности они начали заранее. 

В сентябре того же года из пресс-релиза «Восточного» стало известно, что двое предпринимателей из трех на ближайшие полгода станут советниками банка — чтобы разработать для него стратегию цифровой трансформации. 

Судя по всему, это было отчасти вынужденным решением, в дальнейшем бизнесмены планировали прекратить взаимодействие со структурами, аффилированными с Аветисяном.

В медиа фаундеры «Модульбанка» не раз заявляли, что считают поведение Аветисяна неэтичным

С началом декабря 2019 года Лагута, Новиков и Петров вышли из «Модуля», вернув свои акции, а банк за пятилетнее развитие бизнеса пообещал им компенсацию в виде «парашютов» размером 186 млн руб. на каждого. Через несколько месяцев ЦБ обновил информацию о компании — выяснилось, что акции основателей перешли Аветисяну, доля которого выросла с 68,3% до 90,8%.

И основатели действительно отдали 22,5% акций перспективного и прибыльного банка с оценкой, по их мнению, не меньше 6 млрд руб. (что в два раза выше, чем на момент раздачи им акций в 2016 году). Но вот взамен не получили практически ничего.

 

Денег нет, но вы держитесь 

 

После ухода Лагуты, Новикова и Петрова расчеты планировалось осуществлять поэтапно: в течение нескольких дней уволившиеся должны были получить по 15 млн руб. каждый, а на протяжении следующих 5-7 месяцев «Модуль» обязался выплачивать выходную компенсацию ежемесячными траншами (с условием достижения определенных финансовых показателей банком и зависимостью размера траншей от объема его чистой прибыли). 

Как писали «Ведомости», проблемы начались в первые же месяцы. «Выходные» 45 млн руб. были оплачены, а дальше все пошло не по плану: к марту 2020 году банк не перечислил первый транш и даже не предоставил расчеты по нему.

Основатели пробовали получить ответ от руководства банка, направляли досудебные претензии, но безрезультатно — не оставалось ничего другого, кроме как обратиться в суд. В конце марта каждый из бизнесменов подал иск к «Модулю» за нарушение трудовых соглашений с суммарным объемом выплат около 435 млн руб. на троих (до вычета уже выплаченных 45 млн руб.).

 

 Основатели Модульбанка

Слева направо: Олег Лагута, Яков Новиков, Андрей Петров. Источник: соцсети

 

Откуда взялась эта сумма? 

 

Как следует из текста исков, для расчетов использовалась следующая формула: текущая стоимость банка размером в семь годовых прибылей (по данным ЦБ, чистая прибыль «Модульбанка» за 2019 год составила почти 800 млн руб.) минус стоимость бизнеса на момент раздачи акций основателям (3 млрд руб.), помноженная на долю основателей (22,5%). Дополнительно учитывалось еще несколько финансовых параметров.

В комментарии vc.ru основатели утверждали, что и лично Артем Аветисян, и топ-менеджмент «Модульбанка» до судебных разборок называли эти выплаты адекватными и математически верными.

После того, как «Модульбанк» получил извещение об исках, компания стала настаивать на том, что расчеты основателей содержат арифметические и фактические ошибки — правда, без уточнений

На этом требования не кончились. Через несколько месяцев предприниматели подали заявления напрямую на Артема Аветисяна — по их подсчетам, каждый из отданных пакетов акций за три года вырос в стоимости с 230 млн до 450 млн руб., что свидетельствует о необоснованном обогащении Артема более чем на 650 млн рублей. На эту сумму — разницу в стоимости акций — и были поданы иски. 

 

На чем основан расчет? 

 

Летом 2020 года в реестрах ЦБ появилась информация, что Аветисян выкупил у Шерзода Юсупова — своего товарища и партнера по «Восточному» — 7% акций «Модуля» за 420 млн руб. Из этого основатели сделали вывод, что их доли выросли в цене практически в два раза.

К и без того крайне напряженной ситуации добавился тот факт, что банк «Восточный», где Петров и Новиков некоторое время работали советниками, внезапно перестал оплачивать их услуги. Представители «Восточного» заявляли в СМИ о том, что приостановили выплату заработной платы работникам в связи ненадлежащим исполнением ими обязанностей, но деталей не прояснили.

 

Суд на стороне «Модуля» и Аветисяна, общественность — нет

 

Споры о компенсациях за расторжение трудовых договоров еще тянутся. К ноябрю 2020 все основатели получили дружные отказы от первой инстанции, а сейчас их иски на разных стадиях. Так, Новиков и Петров в конце 2020-начале 2021 года получили отказы по апелляции, направили жалобу в кассационную инстанцию и уже несколько месяцев ждут ее решения. Дело Лагуты рассматривается намного медленнее — его апелляцию не удовлетворили только в конце этого июня, кассационная жалоба пока что не подавалась.

 

Почему отказал суд? 

 

Решения трех судов в отношении трех истцов были аналогичны — более того, постановления содержали по большей части одинаковые формулировки. 

Основной проблемой суд посчитал оценку компании, которую взяли за основу истцы: по внутренним данным банка, его прибыль была значительно ниже. Как итог, после всех расчетов сумма компенсации получилась не просто меньше — она стала отрицательной, то есть нулевой. 

Кроме того, судьи отметили, что если перевести требуемую компенсацию в экс-зарплаты основателей, то она составит 168 ежемесячных окладов или заработную плату за 14 лет. Это было признано завышением и злоупотреблением правом.

Стороны конфликта очевидно по-разному отреагировали на итоги первых судов: в комментариях СМИ «Модульбанк» назвал постановления удовлетворительными, а основатели заявляли о несправедливости вынесенных решений и о намерении оспаривать их. 

Что касается исков напрямую к Аветисяну (об обогащении), суды такжене поддержали истцов. Петров и Новиков получили полные отказы первой и второй инстанций, и Петров пока что новую жалобу не подавал, а Новикова ожидает кассационное разбирательство через месяц — 25 октября. Лагута также прошел три судебных ступени, но в итоге отозвал свою кассационную жалобу и производство по его делу прекратилось.

 

Олег Лагута, Яков Новиков, Андрей Петров

Олег Лагута, Яков Новиков, Андрей Петров. Фото: соцсети

 

В процессе разбирательства суд отметил, что возврат акций нельзя расценивать как самостоятельную сделку, потому что они, по сути, не принадлежали истцам. 

Вместо этого передача акций основателей банку перед увольнением была оценена как исполнение обязанности по возврату имущества — а такие обязанности возникли у Лагуты, Новикова и Петрова из-за того, что они существенно нарушили условия изначального договора, не начав своевременно выплачивать транши за акции. 

Кроме того, по мнению судей, истцы не представили веских доказательств в пользу того, что стоимость акций увеличилась благодаря именно их действиям. 

Конфликт активно комментировали СМИ, предприниматели и правозащитники — и многие из них поддержали экс-акционеров. Так, сооснователь банковского сервиса для предпринимателей «Точка» Борис Дьяконов писал у себя на странице в Facebook: 

«Троица, которая создавала “Модуль”, Андрей Петров, Яков Новиков, Олег Лагута — ребята очень мной уважаемые, талантливые, пассионарные, давным-давно мы планировали работать вместе. Их публично озвученная позиция о невозможности продолжения сотрудничества из-за мочилова контролирующим акционером бизнес-партнеров (Baring Vostok) вызывает уважение. 

Отказ акционера платить по счетам за создание когда-то выдающегося проекта вызывает реакцию, не отличающуюся от реакции на все последние его действия». 

Антон Урбанас, основатель сервиса для создания презентаций с помощью ИИ DeckRobot, высказался короче:

«Это полная жесть и потеря какого-либо смысла вести бизнес в России»

Кроме того, как выяснил «Коммерсантъ», основатели обратились в комиссию по этике при РСПП, заявив, что Аветисян нарушил половину пунктов хартии корпоративной и деловой этики. Это вторая жалоба на него, которую получает данная организация — в 2019 году Baring Vostok заявлял на Артема и его партнеров, и союз публично их осудил. 

 

Дело Baring Vostok как катализатор и как прецедент

 

Артем Аветисян не впервые становится участником публичного корпоративного разбирательства — еще громче дела «Модуля» прозвучало дело Baring Vostok. Как упоминалось выше, этот спор отчасти спровоцировал решение основателей выйти из «Модульбанка» и последовавшие за этим события, но для прямых участников конфликта исход оказался еще более серьезным.

Тянувшиеся с 2017 года корпоративные разборки между структурами Аветисяна и Baring Vostok в России, Великобритании, США, Италии и на Кипре в 2019 году приняли неожиданный поворот — против основателя фонда Майкла Калви и нескольких его сотрудников было заведено уголовное дело. Некоторые обвиняемые много месяцев провели в СИЗО, еще дольше — под домашним арестом. 

В начале этого августа суд вынес фигурантам приговор, который Калви посчитал «глубоко оскорбительным» и против которого активно возражало бизнес-комьюнити — виновны в растрате, от 3,5 до в 5,5 лет условно. В конце августа защита подала апелляцию. 

Калви (и не только он) не раз отмечал, что считает уголовное преследование последствием корпоративного конфликта партнеров «Восточного»: контролирующий пакет принадлежал фонду, тогда как миноритарии — компания Аветисяна «Финвижн» вместе с Юсуповым и другими партнерами — намеревались получить контроль над банком. Они, в свою очередь, не раз отрицали эту связь.

 

Беда не приходит одна 

 

Корни конфликта уходят в 2016 год, когда Аветисян с партнерами (в том числе с Юсуповым) искал ресурсы для развития своего очередного банка — «Юниаструма». В то же время требовались вливания и банку «Восточный экспресс», которым владел Baring Vostok. Стороны решили объединить активы банков под брендом «Восточный» и привлечь государственный «МСП банк», чтобы создать новую организацию для кредитования малого и среднего бизнеса.

Инсайдеры «Интерфакса» рассказывали о том, что Аветисян получил на это положительную резолюцию президента, но все же идея не встретила одобрения Минэкономразвития, ВЭБа (которому, собственно, принадлежит «МСП банк») и бизнес-сообщества. 

Судя по сообщениям СМИ, объединение «Baring&Аветисян» в целом оказалось проблемным: положение «Восточного» не выправилось, а только ухудшилось — но об этом фонд узнал только в 2017 году, когда был завершен полноценный аудит приобретенного банка.

Выяснилось, что «Юниаструм» регулярно реструктурировал обязательства нескольких крупных заемщиков, часть из которых, как обнаружил Forbes, — бизнесмены из «Клуба лидеров», которым почти десятилетие руководит Аветисян. 

По информации близких к ситуации источников Forbes, результаты аудита буквально потрясли инвесторов — после всех сделок и кредитования компаний «Клуба лидеров» реальный капитал «Юниаструма» оказался в минусе на 18 млрд руб. Представители последнего настаивали, что предупреждали фонд о сделках, а кредиты выдавались в рамках мезонинного финансирования.

 

аветисян лагута

Артем Аветисян (по центру), Яков Новиков и Олег Лагута (справа). Источник: соцсети

 

Летом 2018 года, когда обстановка накалилась настолько, что некоторые топ-менеджеры «Восточного» наняли охрану, на ситуацию обратил внимание ЦБ — и провел проверку банка. Результаты, как писали «Ведомости», подтвердили внутренний аудит: «Восточному» под угрозой аннулирования лицензии было необходимо пополнить резервы больше, чем на 20 млрд рублей — и по большей части в этом были «виноваты» корпоративные кредиты «Юниаструма».

Как сообщал РБК, аналитики Baring только укрепились в своих подозрениях о выводе активов из «Юниаструма», особенно после того, как «Финвижн» Аветисяна выкупила у банка «Восточный» проблемные активы на 1,6 млрд рублей. 

 

Опцион раздора 

 

Однако основной причиной ссор стал принадлежащий Аветисяну опцион на 9,9% акций «Восточного» — Артем стремился реализовать его, но после ситуации со сделками Калви контроль над банком отдавать не спешил. Аргументируя вскрывшимися обстоятельствами, фонд предлагал или предоставить компенсацию, или пересмотреть доли в банке, но контрагентов это не устраивало. Многочисленные взаимные претензии перенесли в суды, которые тянулись одновременно в нескольких странах. 

В феврале 2019 года произошло неожиданное — рано утром в квартиру Майкла ворвались пятнадцать сотрудников ФСБ и Следственного комитета, чтобы арестовать его по подозрению в хищении 2,5 млрд руб. у «Восточного». Фигурантами дела стали и другие сотрудники. 

Как позже стало известно из оглашенных в суде материалов дела, заявление в ФСБ и СК написал партнер Аветисяна Юсупов, заподозрив фонд в нелегальных схемах. При этом на заседаниях Калви указывал на то, что идеи таких схем принадлежали как раз Юсупову и что незаконного содержимого в них не было. 

Учитывая, что претензии у Юсупова возникли только после того, как Baring инициировал разбирательство по выводу активов из «Юниаструма» перед слиянием банков, Калви настаивал на том, что уголовное преследование используется в качестве рычага — запустить его могли серьезные административные ресурсы Артема, о которых упоминали источники The Bell.

В июне 2019 года цель бизнесмена все же была достигнута — ему перешел контроль над «Восточным», поскольку по решению российского суда фонд исполнил опцион — об этом стороны сообщили ТАСС. Если до этого Baring Vostok через Evison принадлежало 51,6%, то после исполнения опциона контролирующим акционером банка стал Аветисян — теперь 42% акций «Восточного» принадлежит ему и миноритариям компании «Финвижн». 

Осенью 2020 года акционерный конфликт между Evison и «Финвижн» был окончательно урегулирован — стороны заключили мировое соглашение, отозвали все иски во всех юрисдикциях. Также, несмотря на все предыдущие заявления, представители компаний в нескольких СМИ совместно опровергли связь корпоративных споров с уголовным делом в отношении бывших членов совета директоров банка «Восточный».

 

Жизнь после: что происходит прямо сейчас

 

Экс-акционеры и создатели «Модульбанка» приняли решение сконцентрироваться не на судебных разбирательствах, а на предпринимательстве. К команде Лагуты, Новикова и Петрова присоединился Константин Стискин, инвестор и предприниматель с многолетним опытом, сооснователь сервиса «Деньги вперед». Вместе в прошлом году они открыли свой необанк — но уже за рубежом. 

Как подчеркнул Яков Новиков: «Затевая выход из бизнеса, мы хотели дать рынку очень хороший сигнал: что в России можно построить компанию, можно нормально из нее выйти. К сожалению, не получилось». 

Новый бизнес Finom запустился в Нидерландах, но уже охватывает и несколько других европейских стран, предлагая банковские онлайн-услуги малому и среднему бизнесу, а также фрилансерам. Работать на российском рынке основатели не планируют. 

Стартап уже привлек около $20 млн инвестиций: в числе инвесторов немецкий финтех-маркетплейс Raisin, европейские венчурные компании Entree Capital, Target Global, Cogito Capital и General Catalyst, один из самых известных инвестфондов Кремниевой долины.

 

Обновление от 20.09.2021

 

Спустя несколько дней после публикации этого материала основатели «Модульбанка» неожиданно заявили в Facebook о завершении конфликта с Аветисяном и его структурами — отказавшись от всех претензий и принеся извинения Артему. 

Сейчас экс-акционеры не только подчеркивают, что связывать собственные вопросы с темой уголовного преследования было ошибкой, но и благодарят Аветисяна за то, что он «дал возможность построить совместными усилиями один из лучших банков для предпринимателей на российском рынке» и «честно выполнял все обязательства».

 

 

Что будет с российским рынком? 

 

Совокупность описанных выше конфликтов крайне отрицательно сказывается на отечественном бизнес-климате — так считают ассоциации европейских инвесторов и компаний. RB.RU попросил нескольких экспертов оценить влияние событий на инвестиционный и предпринимательский энтузиазм в России, а также спросил, какие шаги помогут снизить растущий уровень конфликтности в деловой среде.

 

 

Соловьев

Алексей Соловьев, венчурный инвестор, сооснователь клуба бизнес-ангелов Angelsdeck

Цикл жизни рынка венчурных инвестиций составляет 10 лет. Если взглянуть на картину целиком, в России пока еще не было ни одного такого десятилетия, которое бы позволило реализовать потенциал индустрии. Мы каждые шесть лет сталкиваемся с кризисами (2008, 2014, 2020), и события в политической и экономической сфере так или иначе сказываются на многих отраслях. 

Последствиями кризисов и больших конфликтов для венчура в России становятся уход иностранных инвесторов с российского рынка; трудности с привлечением капитала зарубежных инвесторов, выходом на новые рынки и масштабированием компаний предпринимателей.

В 2019 году исследование «Венчурный барометр» показало, что инвесторы солидарны относительно событий, негативно повлиявших на рынок, и безоговорочным лидером рейтинга стало дело Майкла Калви.

События такого уровня наносят ощутимый репутационный урон нашему и без того небольшому рынку — они влекут за собой снижение уровня доверия и желания идти на контакт со стороны зарубежных партнеров, инвесторов и предпринимателей. 

Пополнили список таких событий давление на «Яндекс» в конце 2019 года — реструктуризация его корпоративной культуры — и дело «Рамблера» против Nginx, которые стали новыми ударами по деловой репутации рынка. В 2020 году они также возглавляли топ событий, которые отбрасывают отрасль назад. 

 

 

Дмитрий Дорошко

Дмитрий Дорошко, инвестиционный юрист A.Partners

То, что разбирательства вокруг банка «Восточный» и последующие события оказали серьезное влияние на инвестклимат, бесспорно — но степень чувствительности рынка именно к этим спорам измерить сложно. Тенденция роста числа корпоративных споров в российских арбитражных судах стала заметной уже более пяти лет назад, а в последние полгода количество резонансных дел еще увеличилось. 

Деньги дорожают, их становится меньше у предпринимателей, и хотя бы поэтому число корпоративных конфликтов будет расти. Есть и другие важные катализаторы: 

  • появление гибкого юридического инструментария разрешения конфликтов и последующего взыскания денежных средств; 
  • кризис, который заставляет предпринимателей разрешать конфликты в судах даже в отношении незначительных активов; 
  • участившиеся случаи злоупотребления в части корпоративного управления; 
  • относительная дешевизна судебных процессов в России — за рубежом пошлины и услуги специалистов дороги, и противоборствующие стороны чаще стараются договориться.

Ситуацию бы могли смягчить существенное подорожание судебного разрешения конфликтов, а также невозможность привлечения административного ресурса. К первому наша страна пока не готова, второе же не случится никогда. 

Для предпринимателей совет такой: чтобы не тратить деньги на судебных юристов при «тушении пожаров», лучше оплачивать услуги тех, кто их предотвращает — корпоративных юристов. Риска «пожара» на 100% это избежать не поможет, но существенно уменьшит его размеры в случае «возгорания».

 

 

Игорь Шойфот

Игорь Шойфот, основатель инвестиционного сообщества Startup Kotiki

Напряженность и в обществе, и в бизнесе всегда отражается на том, как люди себя ведут. В целом, не оскорбляя никого, можно сказать, что практика русскоязычного бизнеса — то есть не только в России, но и в Казахстане, Белоруссии и на Украине — показывает, что население стран бывшего союза более конфликтно, чем, например, европейцы.

Тут есть свои плюсы: наши люди приучены отстаивать свою точку зрения. Но минус в том, что нередко заводятся споры, которых можно и нужно избегать, которые перетекают и в судебные тяжбы, и в развал компаний — которые, другими словами, сложно считать чем-то позитивным.

Так, например, у врачей есть грустная присказка: наличие сердечной болезни у мужчин говорит о 70-80%-ой вероятности инфаркта. Опытный инвестор знает, что не 70-80%, а целых 99% признаков «инфаркта» бизнеса — это конфликт в команде, последующий уход одного из членов команды и судебные разборки. 

При этом я не считаю, что такое уж большое влияние корпоративные споры оказывают на бизнес-климат. Может, я неисправимый оптимист, но верю, что мир становится умнее, хотя и, безусловно, сложнее. 

Как говорят политические консультанты, есть два процесса — оба не для слабонервных, но результаты обоих все равно все потребляют — это производство сосисок и производство политики.

Думаю, в этот список стоит включить и процесс «производства» бизнеса, он тоже достаточно кровавый. Но лично я не наблюдаю тут ужаса и негатива — наоборот, общаясь с с огромным количеством российских и зарубежных инвесторов, вижу, что люди стали более открыто высказываться и отстаивать свои права. Если сравнить с тем, что было 10-15 лет назад, все стало гораздо лучше.


Стороны конфликта (как юридические, так и физические лица), а также адвокат основателей «Модульбанка» и РСПП предпочли не отвечать на вопросы редакции


Предложения по разделу присылайте на [email protected]. Гарантируем анонимность.

 Обложка: kmlmtz66 / Shutterstock. Обработка: Prisma AI

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter

Материалы по теме

  1. 1 Какой банк для предпринимателей больше всего «дружелюбен» к клиентам?
  2. 2 6 юридических вопросов, которые нужно решить перед запуском стартапа
  3. 3 Налогообложение в Великобритании: сколько платят физлица, инвесторы и предприниматели
  4. 4 «Деньги — показатель того, что вы делаете все правильно». Как в 19 лет открыть legaltech-стартап, а в 20 — заработать миллион
  5. 5 Как привлечь капитал в компанию или выгодно продать бизнес
EdTech: карта российского рынка
Все компании и инвесторы в области образовательных технологий
Перейти